Понедельник, 10 декабря 2007 21:30

Памяти Яноша Кадара Избранное

Автор
Оцените материал
(0 голосов)

Выступление экс-посла РФ в ВР Валерия Мусатова 15 июня 2007 года на конференции, посвящённой анализу политического пути и личности Яноша Кадара, одного из крупнейших государственных деятелей Венгрии прошлого века, чьё влияние ощущается и по сей день.

 

Личное замечание

 

Среди участников конференции я, кажется, больше всех встречался с Яношем Кадаром, работал с ним, беседовал на различные темы. Впервые я увидел Я. Кадара в 1963 году в Москве. Позднее много общался с ним во время работы в аппарате ЦК КПСС, посольстве СССР в Венгрии и затем опять в аппарате ЦК. Сопровождал во время визитов в Советский Союз, наблюдал на различных международных встречах в Москве и других столицах. Был свидетелем трёх важных моментов в жизни Кадара и, естественно, в Венгрии – это его беседа с Л.И. Брежневым в Завидово в феврале 1972 года, переговоры с М.С. Горбачёвым в сентябре 1985 года в Москве и последний телефонный разговор с генеральным секретарём ЦК КПСС в мае 1988 года.

 

Моя последняя встреча с Я. Кадаром состоялась в июне 1988 года, когда в личной беседе он просил меня передать М.С. Горбачёву, что майская партконференция ВСРП прошла не так, как он замышлял, поскольку имел место “заговор и предательство партаппарата”.

 

Присутствовал на похоронах Кадара в июле 1989 года (от КПСС в Будапешт тогда прибыли член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Е. Лигачёв и секретарь ЦК КПСС А. Добрынин). С Кадаром прощались десятки тысяч людей, народу было не меньше, если не больше, чем на перезахоронении И. Надя. Люди чувствовали, что уходит историческая эпоха.

 

Я считаю Яноша Кадара, несмотря на нынешний антикоммунистический, антикадаровский “хор”, выдающимся политическим деятелем послевоенной Венгрии и Европы. Уважал его, но, разумеется, не был склонен идеализировать и как человека, и как политика. Но сам факт, что Янош Кадар стоял во главе своей страны более 30 лет, уже позволяет судить о нём как о талантливом, умном и расчётливом политике, который умел выражать и отстаивать интересы Венгрии, своего народа и своей партии. Нельзя забывать, что в венгерском народе он был популярен. Опросы общественного мнения до сих пор свидетельствуют о том, что он входит в тройку самых почитаемых политиков Венгрии. Он обладал большим авторитетом и за рубежами своей страны.

 

Об отношениях советских лидеров и Я. Кадара

 

О нём как о члене Политбюро Венгерской партии трудящихся (ВПТ) в Москве знали, конечно, и до событий 1956 года. Правда, он посетил СССР только один раз в составе партийной делегации в 1948 году. Я. Кадар не относился к группе так называемых “московитов”, то есть он не говорил по-русски (хотя в 60-70 гг. уже много понимал без перевода), не жил в эмиграции в СССР, не проходил учёбу в школах Коминтерна. Он воспитанник венгерского рабочего движения, участник коммунистического подполья. После освобождения страны от фашизма он занимал важные посты в партии и государственном аппарате. При замене руководителя ЦК ВПТ М. Ракоши в июле 1956 года кандидатура Кадара, как известно, возникла, но в советском руководстве кое-кто полагал, что в нём может затаиться обида за необоснованный арест и четырёхлетнее пребывание в тюрьме (1951-1954). Большинство в венгерском Политбюро тогда высказывалось за избрание первым секретарём Э. Герё. Ошибочность этого шага вскоре стала очевидной, и Н.С. Хрущёв позднее признавал, что надо было ориентироваться на Я. Кадара.

 

“Звёздный час” Яноша Кадара – это осень 1956 года. Я не касаюсь сейчас вопроса, что тогда происходило: контрреволюция, национально-освободительная революция, народное восстание или мятеж. Основное заключалось в том, что Венгрия погружалась в хаос, управляемость страной исчезла, будущее народно-демократической Венгрии становилось призрачным, а решение Имре Надя о разрыве с Варшавским договором и о провозглашении нейтралитета объективно вело к советской интервенции, поскольку в ином случае нарушалось равновесие сил в Европе, отбрасывались Потсдамские договорённости. Имре Надь не мог вывести страну из тупика, контакты с Москвой у него нарушились, а своей путаной речью на рассвете 4 ноября он только усугубил обстановку. Когда здесь говорят, что Кадар, порвав с правительством Имре Надя, совершил предательство, что он иуда, убийца и палач своих товарищей, то это всё не более чем выступление на эмоциональной основе и сугубо идеологизированные оценки. В скобках замечу, что каждая точка зрения имеет право на существование, но её надо доказывать. Историческая правда состоит в том, что в конце октября 1956 года в Москве и в других столицах социалистических стран, включая Китай и Югославию, решение венгерского кризиса виделось в вооружённом подавлении восстания и замене правительства. При этом Москва и её союзники в условиях англо-франко-израильской агрессии против Египта сознательно закрывали глаза на совершаемые ими нарушения норм международного права.

 

Попытаемся оценить роль Кадара в тех кризисных событиях. Москва стояла перед труднейшим выбором. Веры в Имре Надя и его правительство не было. А вот Я. Кадар как партийный руководитель вёл себя более реалистично. Об этом свидетельствовала его речь по радио 1 ноября 1956 года. Кадара вместе с Ф. Мюннихом, который был давно известен в Кремле, срочно на самолёте доставили в Москву. После двух дней дискуссий в Президиуме ЦК КПСС Н.С. Хрущёв, только что вернувшийся со встречи с Тито на острове Бриони, наконец решил, что новое правительство должен возглавить именно Кадар, а не Ракоши или кто-то из его “бригады”, но и не Мюнних. Маршал Жуков торопил товарищей: “Решайте быстрее, танки уже разогревают двигатели, а у вас ещё нет главы правительства”. Известно, что Я. Кадар согласился возглавить правительство не сразу. Его условия – не буду советской марионеткой (это доподлинный факт, мне об этом рассказывал ветеран-офицер КГБ, сопровождавший Кадара из Будапешта в Москву и переводивший на переговорах), не допускать к власти ракошистов, Надь должен уступить, отойти в сторону. Всё это ему было обещано. Кадар понимал, что цветов и аплодисментов в Венгрии он не получит. Позднее он говорил Л.И. Брежневу, что тогда вообще не знал, останется ли жив, настолько сложной была обстановка в стране.

 

Он проявил мужество, возглавив усилия по выводу Венгрии из катастрофы, разумеется, под советским протекторатом. А что, разве в тех условиях могло быть иначе? Н.С. Хрущёв как “крестный отец” помогал ему, хотя в Москве и в Будапеште было немало противников Кадара. Вновь создаваемая партия – ВСРП вначале пользовалась небольшой поддержкой, думаю, не более 30% населения страны. Для того чтобы 1 мая 1957 года на демонстрацию и митинг в Будапеште вышли до 1 миллиона человек, нужно было крепко поработать, а главное – завоевать доверие. По мере консолидации обстановки и восстановления общественного согласия рос авторитет Кадара в стране и в мире, в том числе и в Советском Союзе. Успешно развивались советско-венгерские отношения. Венгрия стала одним из уважаемых государств социалистического содружества, к её голосу прислушивались в Европе. В этом была заслуга прежде всего кадаровского руководства. Хрущёв, Брежнев и Андропов считали, что в лице Кадара в 1956 году было найдено стратегически верное решение, эффективно действовавшее в течение многих лет. Об этом же написал в своём письме М.С. Горбачёв в 1986 году по случаю 30-летия пребывания Кадара на посту руководителя ВСРП. “Старик” не дал согласия на публикацию этого письма в печати, оно было опубликовано в бюллетене Агитпропотдела ЦК.

 

В глазах Москвы Кадар был настоящим коммунистом – антифашистом, интернационалистом, верным союзником, опытным руководителем. В 1964 году он был удостоен звания Героя СССР. В высшем советском руководстве с ним считались, советовались, интересовались его мнением. Так было, например, во время кризиса в Польше, Чехословакии или в период обострения советско-китайских отношений. Я. Кадару доверили важную роль в подготовке всемирного Совещания компартий 1969 года.

 

Я. Кадар понимал место и роль Советского Союза и КПСС, поэтому стремился поддерживать хорошие личные отношения с советскими лидерами, от Хрущёва до Горбачёва. В этом он видел прежде всего средство служения национальным интересам Венгрии. Конечно, во взаимоотношениях имелось много нюансов. Как он сам говорил, наилучшие отношения были у него с Н.С. Хрущёвым. Причём главный критерий заключался в том, что Хрущёв понимал венгров, а вот, например, для Л.И. Брежнева Кадар порой бывал слишком “тонок” для понимания, но в целом они находили общий язык и относились друг к другу с уважением. Особо прислушивался к мнению Кадара Ю.В. Андропов, который ценил его и учитывал, что руководитель Венгрии лучше, чем в Москве, чувствует позиции европейцев или своих соседей. Когда Ю.В. Андропов был избран генеральным секретарём ЦК КПСС, Кадар в своём кругу пошутил, что вот мол, впервые в истории представитель финно-угорского народа (Андропов когда-то работал в Карелии) стал высшим руководителем СССР. Ю.В. Андропов поддерживал многолетние доверительные контакты с Кадаром, ему он, например, рассказывал о своей тяжёлой болезни, унесшей его в могилу. Я. Кадар мог поделиться с Андроповым тем, о чём он никогда не стал бы говорить с Брежневым. Что касается М.С. Горбачёва, то он познакомился с венгерским лидером ещё в свою бытность первым секретарём

 

Ставропольского крайкома КПСС. Позже Михаил Сергеевич приезжал в Венгрию изучать опыт сельского хозяйства. Горбачёв нередко ссылался на венгерский опыт реформирования экономики, он демонстрировал уважение к Кадару, но больше любил говорить сам, чем слушать собеседника. (В июле сего года, выступая в Будапеште на юбилее экс-премьер-министра Дюлы Хорна, он сказал, что венгры ещё оценят по достоинству роль Я. Кадара. Лично у него с Кадаром не было противоречий. Кадар, дескать, критиковал его только за то, что перестройка в СССР не началась лет на десять раньше.) Но визит Горбачёва в Венгрию летом 1986 года по сути дела подтолкнул процесс отстранения Я. Кадара от высшего поста в ВСРП и переход на почётный отдых. Люди сравнивали и видели, что значит молодость и энергия. Они бурно приветствовали молодого советского лидера.

 

В отношениях с руководителями СССР Я. Кадар не был марионеткой, он держался с достоинством, и к нему относились с уважением. Однако разницу в положении двух стран и партий и меру своей ответственности он знал. Если в 1956-1957 гг. были попытки управлять Кадаром, поучать его, вмешиваться во внутренние дела, то позже всё это практически прекратилось. Кадар обычно говорил о советских представителях в Будапеште, что он работает с теми, кого к нему присылает Москва. Но он умел ставить зарвавшихся людей на место, убирать даже советских послов (Штыков, Денисов). Для него авторитетом мог быть только генеральный секретарь ЦК КПСС. Можно привести примеры стычек с Косыгиным, Кириленко или Катушевым, они во многом объяснялись тем, что члены Политбюро и секретари ЦК КПСС считали себя по положению во всяком случае не ниже руководителя восточноевропейской социалистической страны. Что касается взаимоотношений с А.Н. Косыгиным, то Я. Кадар уважал его большие знания и опыт хозяйственной работы, но не соглашался с резкими оценками и высказываниями.

 

В Венгрии примерно таким же человеком был глава правительства Е. Фок, поэтому Кадар как-то сказал Брежневу, что он не доверил бы дело венгерско-советской дружбы двум таким вспыльчивым людям. Кадар при случае мог в той или иной форме высказывать несогласие с советской позицией. Примеров много: о форме снятия в 1964 году Н.С. Хрущёва с занимаемых должностей, причём сделал это публично; об увеличении военных расходов, об излишнем количестве танков в советской армии; о подходах к реформированию СЭВ; почему не сразу была опубликована достоверная информация о масштабах Чернобыльской катастрофы; выражал недоумение, почему так непродуманно обошлись со Сталиным и т.д. Был недоволен тем, как была проведена совместная акция в Чехословакии в августе 1968 года, и из-за этого не поехал в Варшаву в ноябре 68-го на съезд ПОРП, где должна была состояться встреча с Л.И. Брежневым. Относительно ввода войск в Афганистан пошутил, что, мол, надо ценить то, что Москва проинформировала своих союзников на час раньше, чем Вашингтон. В период обострения контактов СССР с Западом из-за ракет средней дальности Я. Кадар осуществил целую программу встреч с лидерами западноевропейских стран, стремясь сохранить внешнеполитические и экономические связи.

 

В общем, это был авторитетный и уважаемый руководитель, который добился определённой автономии в рамках социалистического содружества. Во внутренней политике с учётом трагического опыта 1956 года это находило выражение в политике жизненного уровня, разного рода экспериментов в аграрном секторе, в кооперативном движении и, конечно, в проведении экономической реформы 1968 года. Советские руководители в целом понимали, что в основе успехов политики Кадара после катастрофы 1956 года лежит улучшение уровня жизни, общественное согласие (“кто не против нас, тот с нами”), большая, чем в других странах, степень свобод, большая терпимость в культурной и религиозной сфере и т.д. Объясняя венгерские особенности, Кадар добавлял ещё необходимость говорить народу правду, не допускать разрыва между словом и делом. Он разъяснял в Москве, что ему в маленькой стране легче идти на новшества и эксперименты, что их результаты могут пригодиться и в Советском Союзе.

 

Известно его высказывание в беседе с итальянским журналистом о том, что СССР проложил дорогу к социализму, как медведь. А вот в Венгрии так делать нельзя, здесь надо работать при помощи более тонких методов. Кадар не торопился с объявлениями побед в социалистическом строительстве, отказывался переименовывать ВСРП в коммунистическую партию, а страну - в социалистическую республику. Он видел недостатки и так называемого реального социализма и пытался искать выход (его постулаты – по мере строительства социализма жизнь должна улучшаться; в одиночку партия ничего не создаст, для формирования нового общества требуется национальное сплочение; необходимо определённое расширение выборной демократии; поскольку нет многопартийности, партия должна стать сама себе собственной оппозицией; необходимо иметь клапаны в политическом механизме для снятия избыточного давления; требуется введение элементов рыночного хозяйства и уменьшение сферы директивного планирования). Может быть, сейчас это выглядит схематично, но из подобных попыток складывалась венгерская концепция “социализма с человеческим лицом”, причём на практике, а не в задумках, как у пражских реформаторов в 1968 году.

 

Совершенно ясно, что Кадар и его политическая команда – а это были способные люди! Возьмите, например, Е. Фока, Р. Нерша, Д. Ацела, Л. Фехера или более молодых – К. Гроса, Я. Береца, Д. Хорна – в своих поисках натыкались на барьеры и преграды. Советский Союз до 1985 года проводил политику патернализма, навязчиво опекал союзников, поэтому требовалось согласование с Москвой данных моментов политической линии, а это в условиях действия догматов марксизма-ленинизма (их хранителем, конечно, была КПСС) сделать было нелегко. Не всегда это удавалось даже Кадару.

 

Один из основных доводов Москвы: “Мы обеспечиваем ракетно-ядерный щит, на нас лежит главная ответственность за сохранение безопасности, мы несём огромные расходы на оборону и в то же время помогаем вам поставками нефти, энергоносителей, сырья, а империализм пытается подорвать стабильность мира социализма, вырвать отдельные страны из нашего блока, используя тактику наведения мостов. Будьте осторожнее, не промахнитесь!” После совместной вооружённой акции в Чехословакии в 1968 году и после смены В. Гомулки в Польше настороженность в Кремле по поводу реформ и нововведений в отдельных социалистических странах возросла. Поскольку из Венгрии шли сигналы о неблагополучии экономической реформы, об обострении споров внутри Политбюро, в феврале 1972 года в Завидово Л.И. Брежнев откровенно высказал Кадару замечание по экономической и социальной политике, но затронул и вопросы кадровой политики, включая и ближайшее окружение венгерского руководителя. Звучал рефрен: “Мы тебе, Янош, верим, но ты посмотри...” Я. Кадар принял всё это к сведению, обещаний не давал. Бросил одно замечание по поводу обоснованности выводов, что, дескать, поступающие информации бывают разными. Для него главное состояло в том, что ему в тот момент было оказано доверие. Как суверенный руководитель, он выждал какое-то время и в 1974-75 гг. провёл замены в руководстве партии. До этого он запустил пробный шар со своей отставкой в мае 1972 года, когда ему исполнилось 60 лет. Этот “шарик” был адресован как своим соратникам, так и Москве, Брежневу. Генсеку ЦК КПСС демарш Кадара не понравился. В ноябре 1972 года в Будапеште он сказал Кадару, что, по его мнению, венгерский ЦК поступил правильно, не приняв отставку Кадара.

 

“Мы не можем так поступать, наш долг стоять до конца и служить нашему общему делу. Это вот Кекконен в Финляндии уйдёт в отставку и будет писать книжки анекдотов, сидя в лесу. Но это не для нас...”

 

Были и внутренние ограничители. За внешним фасадом единства в партии и её ЦК скрывались столкновения мнений, борьба левых и правых, консерваторов и реформистов. Существовала свобода дискуссий в Политбюро, но за Кадаром оставалось последнее слово. Как он говорил, за сохранение и единство партии нужно бороться, его надо воссоздавать на каждом новом витке политики. Оппоненты уходили или отстранялись (например, Д. Марошан, Р. Нерш, члены “рабочей оппозиции” 1972 года).

 

Внешние воздействия не сводились только к мнению Москвы, вокруг позиции Венгрии проходила порой хитроумная международная игра с участием США или ведущих западноевропейских стран. Наконец, со второй половины 70-х гг. начали нарастать экономические трудности, усилилось негативное влияние мировой экономики, происходил рост внешней задолженности. Замедлялся, а затем к 80-м гг. приостановился рост уровня жизни, что стало политической проблемой. Вступление в МВФ и Всемирный банк дало только временную передышку. Попытка установить более тесные связи с ЕЭС не увенчалась успехом. В 1985-86 гг. Я. Кадар просил помощи у Москвы, но, как оказалось, СССР сам переживал трудности и ничего существенного не мог дать Венгрии.

 

Выросла ещё одна огромная проблема. Со временем в зените славы Янош Кадар стал рабом собственной политики стабильности. Это касалось кадров, привязанности к людям, которые много лет стояли вокруг него. Но ещё важнее стало то, что “бессменный руководитель” начал терять чувство реальности, утратил интерес к обновлению политики. Утратил и политическую смелость. Я. Кадар остался один на вершине власти, а оппонентов давно не было. Ситуация в стране осложнялась. Он это чувствовал, а выхода не находил. Прежний опыт не помогал. Умно рассуждая о необходимости плавной смены главного руководителя в соцстранах, он сам стал препятствием на пути обновления и модернизации политики Венгрии. Вероятно, у него была мысль занять в политической жизни место, подобное положению Дена Сяопина в Китае, но в Венгрии была другая обстановка, существовали другие традиции.

 

Ему надо было уходить на отдых в 1980 или 1981 гг., но он затянул до 1988 года. Может быть, не видел преемника. Вина ложится и на его товарищей по Политбюро, которые не осмеливались говорить Кадару правду и всё советовались с Москвой (ещё хуже была ситуация в ГДР с Э. Хонеккером). Да и М.С. Горбачёв мог бы высказаться прямее, а не намёками на то, что Кадару надо беречь себя, лучше распределять время, больше отдыхать и т.д. М.С. Горбачёв лично не вмешивался, видимо, и потому, что чувствовал – старик Кадар всё больше начинает не разделять его политику перестройки. В сентябре 1985 года Кадар в ходе переговоров спросил Горбачёва, не боится ли он, что с ним повторится история с Хрущёвым. Из других источников известно, что он говорил К. Гросу о том, что Горбачёв ведёт СССР к развалу. В беседе с руководством Академии наук Венгрии в 1988 году он сказал, что самая большая проблема в том, что Горбачёв не понимает свой собственный народ.

 

Конец жизни Кадара – это чистая человеческая трагедия. Избранный на специально сконструированный пост председателя ВСРП, а фактически брошенный новым руководством партии на произвол судьбы, физически и духовно немощный старик в условиях кардинального пересмотра оценок событий 1956 года не смог защитить себя. Его полубезумная речь на Пленуме ЦК в апреле 1989 года была таким шагом со стороны глубоко больного человека, хотя в этой речи чувствовалась странная логика. Он ведь сказал, что советским агентом не был, что в 1956-58 гг. погиб не только Имре Надь, до него погибали люди, и что он, Кадар, не уклоняется от своей ответственности. Ему жаль всех погибших. Кстати, о числе приговорённых к высшей мере наказания после подавления восстания 1956 года Я. Кадар в беседе с М.С. Горбачёвым в сентябре 1985 года рассказал, что, когда суды вынесли такие приговоры примерно 300 участникам вооружённых выступлений, он попросил товарищей остановиться, так как в событиях погибло примерно столько же сторонников народно-демократического строя. В письме ЦК в апреле 1989 года он просил по суду прояснить его вину за процесс над Имре Надем, но этого не стали делать. По моему мнению, нет документов, доказывающих прямую причастность Кадара к вынесению смертного приговора бывшему премьер-министру, но, видимо, он не приложил усилий по замене высшей меры наказания на более мягкий приговор. Впрочем, это только моё предположение. Личные взаимоотношения Кадара и Надя – тема весьма сложная. Кадар знал, что И. Надь был человеком Берии. Не мог не знать, что в 1951 году Имре Надь как заведующий отделом административных органов ЦК подписывал вместе с начальником ведомства госбезопасности предложение об аресте Кадара.

Кем же был Янош Кадар?

 

После смены строя в Венгрии все дискуссии крутятся вокруг переоценки событий 1956 года. Через эту призму оценивается и роль Кадара, тем более что высшее руководство ВСП сделало акцент на наследие Имре Надя как на идейное знамя (понятно, у социалистов нет Маркса и Энгельса, Ленин теперь стал русским явлением, Кадар не годится, в Социнтерне тоже нет вождей). Получается, что левым не нужен великий предшественник. Но ведь в 1956 году Кадар, хотя и ценой жертв, но всё-таки вывел страну из катастрофы. В событиях 1956 года неразрывно связаны две исторические фигуры – И. Надь и Я. Кадар. Если же смотреть шире, оценивать ретроспективно, то из трагического треугольника Ракоши-Надь-Кадар именно он больше всего сделал полезного для Венгрии. С его именем связывались успехи страны в 60-70-е гг., рост благосостояния, укрепление международного авторитета Венгрии. Он – выдающийся венгерский политик, его нельзя выкинуть из истории, он оставил заметный след в истории Европы ХХ века. Его роль и значение не меньше, чем Хорти, Бетлена или Телеки, которым сейчас ставят памятники в Венгрии. Очевидно, проблема в том, что Кадар - венгерский коммунист. Замечу, что Кадар всегда оставался венгром. Вспомним хотя бы его речь в 1975 году на Хельсинкской конференции, когда он упомянул о территориальных потерях Венгрии. Сейчас сводя счёты с ним, пытаются очернить левые взгляды, политику левых партий, идеи социализма. Вытаскивая противоречивые факты из политической деятельности Кадара (а за 32 года можно много чего найти у любого политика), пытаются запугать население, дезориентировать молодое поколение, которое не слишком много знает о периоде социализма в Венгрии. Активизируя дискуссию вокруг личности Кадара, кто-то стремится заклеймить социалистический период в истории Венгрии, раз уж в 1990 году в условиях договорной системы власти для этого не было возможности. Нечто похожее происходит в Польше, где новые власти добивают Ярузельского и весь предшествующий строй.

 

В Венгрии накануне 95-летия Кадара осквернили его с женой общую могилу. Никогда не думал, что в Венгрии могут произойти подобные вещи, напоминающие мрачное средневековье или дикие кочевые времена.

Дискуссии о политическом пути Яноша Кадара надо продолжать, историки должны спорить, но убеждён, Венгрия ещё воздаст должное Яношу Кадару. С великими сынами своих народов надо обходиться более бережно и уважительно. И у нас в России наблюдается много перегибов в этом отношении. Мы склонны круто обходиться со своими политиками, но без великих предшественников не было бы нашего настоящего. В их опыте есть много поучительного, их победы и поражения освещают наш путь.

 

Валерий МУСАТОВ,
бывший посол РФ в ВР

 

Прочитано 1352 раз

Другие материалы в этой категории: « Эхо первой любви Сталин в Вене »

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK

 
 

БУДАПЕШТ ТОП-10

  • 1. Прогулка по Площади героев
    1. Прогулка по Площади героев
  • 2. Прокатитесь на Подземке
    2. Прокатитесь на Подземке
  • 3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
    3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
  • 4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
    4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
  • 5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
    5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
  • 6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
    6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
  • 7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
    7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
  • 8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
    8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
  • 9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
    9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
  • 10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт
    10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт