Среда, 17 января 2018 10:48

Культ Высоцкого продолжается

Автор Петер ВИЦАИ
Оцените материал
(3 голосов)

В январе исполнилось бы 80 лет легендарному барду
«Выйдем на свет, увидим, что кончилось, что осталось.
Там будет что-то, о чем не ведаю.
Но там непременно будет ОН.
То, что он пел, как пел, о чем пел.
И просто то, что ОН ПЕЛ».
Римма Казакова

Владимир Семенович Высоцкий в конце 70-х годов прошлого столетия приобрел достаточно большую известность не только в СССР, но и в других странах, в том числе и в Венгрии. После трагического ухода из жизни великого автора начали появляться переводы его стихов и песен на страницах различных венгерских журналов и газет. Это явно свидетельствовало об устойчивом интересе, даже спросе на его творчество. Это было связано и с тем, что русский «баловень судьбы» в середине 70-х неоднократно бывал и работал в Венгрии. Сделанные о нем несколько видеосьемок («Поэт с Таганки» 1974; «Таганка в Будапеште» 1976) и сегодня хранят память о поэте.
Владимир Высоцкий относится к тем современным классикам, известным культовым фигурам русской литературы XX века, произведения которых многие с удовольствием читают или слушают до сих пор. Его творческое наследие и в новом тысячелетии несомненно сохранило свое определенное место во многих странах, в том числе и в венгерской культурной жизни. Жизнь и творчество поэта и спустя десятилетия после его смерти вызывают живой интерес в современной России и за рубежом как среди людей старшего поколения, так и среди молодых поклонников барда. При жизни, но особенно после смерти легендарного автора венгерская пресса много писала о нем. В наши дни о Высоцком пишутся книги и научные исследования, организуются выставки, конференции, юбилейные концерты, вечера памяти. Открываются новые мемориальные доски, памятники, музеи с его именем, ставятся театральные пьесы о его жизни в России и за рубежом. На компакт-дисках выходят его стихи и песни, переведенные на венгерский язык. По мнению младшего сына поэта, директора музея Высоцкого в Москве, Никиты Владимировича, это значит, что его отец и сегодня жив. «Поэт жив, пока его помнят, пока выходят сборники его произведений и книги о нем. Бард жив, пока его песни звучат по радио, по телевидению, выпускаются на пластинках, кассетах, компакт-дисках». Этому свидетельство - и слова директора РЦНК в Будапеште Валерия Платонова, который подтверждает, что «познакомиться с поэтическим наследием русского барда, причем уже и на венгерском языке, можно по книгам, публикациям в журналах или в периодической печати, кассетам и компакт-дискам, неоднократно выходившим в свет в Венгрии в последние годы».
Песни Высоцкого все больше узнает и молодое поколение. Им в первую очередь нравится смысловое содержание произведений поэта-песенника и вечная актуальность его творческого наследия. С другой стороны, в стихах и песнях барда отражается один из важнейших периодов советской истории, что тоже не оставляет равнодушными молодежь. Язык его поэтических текстов, как образно говорится в стихотворении современного российского поэта Леонида Володарского «Высоцкий язык», способен объединять любую аудиторию в любой стране и на любом континенте.
Леонида Володарского я знаю ровно 20 лет. Познакомила нас жена поэта, Ольга Володарская, с которой я был знаком раньше: она правила, корректировала мои статьи, научные работы по творчеству Высоцкого с точки зрения русского языка. Однажды она сказала, что хочет познакомить меня как любителя русской литературы и специалиста-исследователя творческого наследия Высоцкого с ее мужем, российским поэтом, который любит и уважает творчество Владимира Семеновича. При первой встрече с Володарским у них дома мы долго разговаривали. Когда я узнал, что он пишет стихи и на венгерские культурные и исторические темы, решил помочь ему опубликовать некоторые его произведения в Венгрии. Более того, нашел для него переводчиков-единомышленников, которые оказались очень близки ему по духу. А взамен он стал поддерживать меня по теме Высоцкого. По моей просьбе он написал довольно объемный материал, свои живые воспоминания о Владимире Высоцком, которые представляем и читателям РК. Ранее этот текст прозвучал на международной конференции «Двадцать лет с Высоцким», посвященной творчеству Владимира Семеновича Высоцкого. Она была организована Венгерской ассоциацией регионов международной культуры и русского языка и проходила в стенах Будапештского экономического университета.

Воспоминания Леонида Володарского, или Победитель времени

Когда-то древние говорили: «Время боится пирамид». Да, конечно, камень разрушается медленнее всего на Земле. А потому время и впрямь обтекает сооружения из камня. Но время боится и человеческих имен. Имен тех, кто не просто рождался ради самой жизни, но и делал эту жизнь в масштабах своей страны, а то и человечества, интереснее, ярче. Такой человек, гений своей эпохи, смотрел поверх нее, он ощущал, что его дела рассчитаны на куда более длительный период, чем век. Ощущал не столько рассудком, сколько своей внутренней сутью, интуитивным пониманием собственного предназначения. Бывало, что гений пользовался при жизни вниманием публики и благосклонным отношением властей, как, например, Петрарка, которому удалось даже добиться принятия специального закона о ценности Петрарки! Но чаще бывало по-другому: нестандартная личность, носитель дара Божьего, сталкивался с человеческим непониманием, а то и гонением на этот дар. И только после ухода такого человека с физического плана бытия в недоступные для нас Высокие Сферы его имя вдруг выплывало во всей мощи и великолепии. И тогда человек становился победителем времени, уподоблялся тем самым пирамидам, о которых древние придумали поговорку.
К таким именам в России, безусловно, относится имя Владимира Высоцкого. Он никогда не пользовался той высокопарной лексикой, с которой я начал свои воспоминания. Он жил. Жил той жизнью, которой жило подавляющее большинство людей и в СССР, и в странах т.н. «социалистического лагеря». Он также стоял в очередях за дефицитом, также толкался в переполненном общественном транспорте, также сталкивался с проблемами выезда за границу, когда ему надо было ехать на гастроли, будь то в Будапешт или в «желтую, жаркую Африку». Он даже не был членом Союза писателей СССР, потому что пуритански-партийное большинство этого Союза не считало поэзией «песенки актера с Таганки». И при этом все эти «члены» с удовольствием слушали дома за столом под водку с закуской странные, удивительные, ни на что не похожие песни актера из опального театра, слухи о закрытии которого постоянно носились в воздухе той эпохи. Носились потому, что в то время Театр на Таганке был одним из главных центров духовного сопротивления советскому режиму. Часто актеры Таганки, выступая на сцене, показывали зрителю свое откровенно критическое отношение к окружающей советской действительности. И символом этого независимого театра был самый любимый всеми актер Высоцкий. Любой его выход на сцену, любая его песня, даже если в ней не было прямой критики режима, все равно воспринимались как протест. Я очень хорошо помню это лично, потому что тогда мне было 18 лет, и я с трудом, но все-таки доставал билеты на Таганку и все это видел и слышал.
Да что говорить о бюрократах и чиновниках «страны советов»! Двойная мораль настолько разъела сознание большинства простых граждан той эпохи, что появилась даже особая «кухонная философия», т.е. вечером, после работы или учебы человек приходил домой и в узком кругу родных или знакомых становился самим собой. Он с удовольствием включал магнитофон, где звучали такие ни на что не похожие песни Высоцкого, и слушал их. Слушал и хвалил и музыку, и оригинальность текстов, и, естественно, самого автора. А утром снова отправлялся в «присутственное место», выражаясь языком позапрошлого столетья. И снова ругал Высоцкого, присоединял свой голос к «могучему» голосу парткома, протестующему против всех, кто протестовал против лжи и неправды! Молодые ребята, абитуриенты, порой писали сочинения об идеалах советской молодежи, где гневно клеймили Высоцкого. И шли после этого отмечать свой сданный экзамен под песни оплеванного ими барда. А когда-то студенты были самой передовой частью русского общества, самой строптивой и прямолинейной. Стоит вспомнить хотя бы «Отцов и детей» Тургенева.
Были, были единицы, которым удавалось оставаться самими собой. И символом таких людей был Высоцкий. Символом и знаковой фигурой своего времени. Быть может, Джордано Бруно от песни! Я впервые услышал его в тогдашнем Ленинграде, сразу после окончания школы. Я гостил с матерью у наших родственников. Помню, как в первый же поздний-препоздний вечер хозяйка квартиры включила магнитофон и сказала нам: «Хотите послушать одного странного певца? Он актер из вашей Москвы. Играет в Театре на Таганке». И по старой петербургской квартире (а мы жили именно в такой, прямо в самом центре Питера, на улице Пестеля) стали разгуливать удивительные песни. Про далекое созвездие Тау-Кита, про то, что у вина достоинства, говорят, целебные, про заповедные, страшные муромские леса. Все это однажды, спустя десятилетия, вылилось в стихотворение под названием «Первый раз на концерте Высоцкого». Так я впервые услышал Высоцкого. Услышал и увидел силой своего воображения яркие образы героев его песен. А через год увидел и его самого. Ведь я много раз, будучи студентом, видел великого барда, а тогда просто интересного человека с гитарой. Он расхаживал по фойе своего театра и пел песни собственного сочинения знаменитым хриплым голосом. А потом, после третьего звонка появлялся на сцене, и на него устремлялись взоры влюбленных в него зрителей. Да и сами актеры Таганки, коллеги Высоцкого, тоже стремились подражать ему, как, скажем, Хмельницкий или Васильев. И когда Высоцкий не был задействован в спектакле, то эти люди стремились хоть как-то восполнить его отсутствие. При том, что и они, и другие актеры театра были тоже фантастически талантливы, но он был первым среди равных. И строжайший из строжайших режиссеров Юрий Любимов всегда шел ему навстречу, старался не спорить с ним, давал ему возможность реализовывать роль так, как тот хотел. А чего стоит отказ Высоцкого играть, когда в 1968 г. советские танки вошли в Чехословакию! Вся его жизнь была сплошным поступком и состояла из отдельных поступков! Точно так же и смерть его стала лакмусовой бумажкой состояния советского общества. Похороны великого барда вылились в настоящую манифестацию, которая столь неприятно для правителей шла вразрез с духом тогдашней Олимпиады-80. Нет, люди не были против Олимпиады, они были за Высоцкого! Они хотели показать, что это трагическое событие - свое, родное, принятое близко к сердцу. На театре Таганском, над входом главным портрет покойного Высоцкого повесили, да еще и с надписью вызывающей. И написано там было так: «Не «заслуженному», не «народному», но истинно Народному артисту!» И народ к театру все валил и валил, наплевав на все олимпийские достижения и рекорды. Это было братство людей, союз свободных индивидуальностей, вольных душ, который язык не поворачивался назвать толпой. И все они тесно жались к стенам дома, где так часто выступал человек, чьи удивительные песни страстно вобрали в себя то, о чем они думали и говорили на своих знаменитых советских кухнях, где парткомовская Россия была не властна.
Но вот тут самое время сказать о том, что в самой смерти Высоцкого была заключена огромная загадка. Дело в том, что он умирал дважды. В самом прямом смысле этого слова. Ровно за год до своего окончательного ухода, 25 июля 1979 г. Высоцкий был на гастролях в Бухаре. И там у него случилась клиническая смерть. Он умер. Но его вернули оттуда… И как тут не вспомнить знаменитую книгу американского врача-реаниматора Моуди «Жизнь после жизни»! Моуди пишет в ней, что человек, переживший опыт клинической смерти, как правило, резко меняется. Он будто спешит что-то изменить в своей возвращенной жизни. Спешит, чтобы второй раз прийти туда окончательно с как можно меньшим количеством грехов и с как можно большим количеством доделанных дел. Духовный опыт такого человека открывает ему особое зрение, и он уже смотрит на мир по-другому. Возможно, Высоцкому было сказано там, на Высших Планах Бытия, что его земной жизни остался ровно год, а потому надо успеть сделать как можно больше. И он успел. Невероятно много успел сделать с 25 июля 1979 года по 25 июля 1980 года. Как мощно работала его энергетика, окрашенная яркой аурой скорого ухода!
Быть может, еще и потому в тот олимпийский день 1980 года была такая обстановка и в магазинах, и в подмосковных электричках. На людей вдруг накатывало непонятное раздражение, они то угрюмо молчали, то начинали ссориться друг с другом. Именно тем днем, 25 июля, я провожал свою маму и бабушку к родственникам в Рязань. Просто им захотелось уехать подальше от Олимпиады, отдохнуть от официозного шума и гама, пожить среди простых людей, почти деревенских, какими и были наши рязанские родственники. Я посадил их на электричку на станции «Ждановская» (так тогда называлось «Выхино»). В отличие от вагонов московского метро, заметно похудевших в результате предолимпийской чистки, вагоны подмосковных и еще более дальних электричек были битком набиты. Это было каким-то неосознанным вызовом Москве, где на время Олимпиады появились всякие дефицитные штучки вроде баночек «Кока-колы», жвачки и всяких там бутербродов с черной икрой. Люди уезжали в городки, где в бедных магазинчиках в лучшем случае продавался один сорт не лучшей колбасы, да и то достать его можно было, только отстояв очередь. Вагон, куда я посадил своих близких, буквально гудел. И все обсуждали страшную новость о том, что умер Высоцкий. Умер Высоцкий!!! Из-за этого вокруг было нервно. Очень нервно! Да еще и помножалось на тесноту. Вагон напоминал один сплошной нерв, оголенный, пульсирующий и испытывающий страшную боль. Люди раздраженно переругивались друг с другом из-за любого пустяка. Парень, сидевший рядом с моей бабушкой, вдруг начал к ней цепляться, кричать, что она его слишком уж утрамбовала! Я в свою очередь начал переругиваться с ним. И, наконец, выпалил: «Если вы не прекратите эту брань, то я вас выведу отсюда за недостойное поведение во время проведения Олимпийских игр!» Парень сразу же обмяк, съежился. Мой блеф удался. Ведь столица кишела людьми с удостоверениями магической силы, на которых было выведено три буквы, но зато каких: «КГБ»! Вдруг я один из?.. Посидев минуту, парень стремительно встал и исчез от греха подальше. Но не исчезала, да и не могла исчезнуть эта нервность, постепенно становящаяся скорбью.
Я выскочил из поезда, забыв помахать своим рукой, и снова погрузился в олимпийскую действительность столицы. Город дышал жарой, но от нее веяло могильным холодом Великой Утраты. Дома раздался телефонный звонок. Это звонил мой знакомый актер из Казахстана Витя Сахаров, обычно игравший там у себя в театре Паука из «Мухи-цокотухи» Корнея Чуковского. Он недавно женился на москвичке, а потому обзавелся московской пропиской. «Не трогайте меня, я римский гражданин!» Витя сообщил мне плачущим голосом: «Марина Влади в Москву приехала. И на похоронах будет. А ты пойдешь?» Нет, я не пошел на похороны Высоцкого. Потому что мне трудно видеть так много людей, пусть даже и людей хороших, интеллигентных, внутренне свободных. Поэт всегда одинок, перстень одиночества вручается ему, как знак долгого и мучительного пути к Свету. К тому самому Свету, в который уже ступил Владимир Высоцкий. Да, я не пошел на похороны. Зато ночью погрузился в мир, где Высоцкий уже становился своим человеком. Мне показалось, что моя душа слилась с его душой, и я почувствовал то, что чувствует сейчас он. Много позже об этом миге у меня написалось стихотворение под названием «Небесный бард»:

НЕБЕСНЫЙ БАРД

Шумели краски инобытия.
И в грезе был небесным бардом я.
Бесплотным. И с бесплотною гитарой.
Казалась жизнь земная Божьей карой.
А здесь повсюду бабочки летали
С размахом красок, принятых в астрале.
И собирали пчелы мед астральный,
Густевший сразу в баночке хрустальной.
Царица пчел ее мне подарила.
И в час, когда неведомая сила
Меня опять на землю притянула,
Я сел на край расшатанного стула
И, баночку открыв, взял ложкой мед.
И ощутил, как прочен неба свод,
Как прочен мир, в котором был я бардом.
И звуки песен закрутились рядом,
Тех песен, что я в грезе сочинил.
Леонид Володарский

Но я не запомнил тех песен, потому что они принадлежали не мне, а Высоцкому. Он просто «одолжил» мне на миг свое сознание. Но это погружение в грезу, подаренное мне Великим Бардом, оставило свой след на всю жизнь. Потрясающее чувство свободы, свободы земной, так легко и гармонично перешедшей в Свободу Надземную! И я ступил в новый июльский день с чувством этой свободы, подаренной мне Высоцким. И понял, что я уже не совсем такой, каким был раньше.
Позже вышла первая робкая книжка стихов Высоцкого. Посмертная, разумеется. А потом, когда рухнул строй тех, кто гнал великого барда, начался период его безудержного восхваления. И, наконец, когда прошли годы и годы, сливаясь в десятилетия, имя Владимира Высоцкого заняло свое, совершенно особое место. Он уже был не опальным сочинителем сомнительных некомсомольских песен, а посмертным классиком нашей литературы и вообще культуры. И в январе 1996 г. мне позвонили и предложили войти в состав жюри только что родившегося конкурса им. Высоцкого. Его проведение приурочили ко дню рождения актера и барда, к 25 января.
Это был самый первый такой конкурс, так что войти в его жюри означало некое признание твоих заслуг. Предложение поступило от женщины, известного знатока истории и архитектуры Москвы и Подмосковья, от писательницы Нины Давыдовой. Узнав о том, что туда входят также и какие-то чиновники из мэрии столицы, и главный редактор главной газеты мэрии «Тверская, 13», и парочка известных бардов, я немало удивился. При чем здесь я? Да, я поэт, да, у меня в советские времена была даже премия за лучшие стихи о Москве, но…. Разве они не знают, что творчество мое имеет мало отношения к бардовской песне? Что я не просто поэт, но еще и поэт, увлекающийся восточной философией, поэт-мистик, человек, ведущий в Центральном Доме литераторов вечера, мягко говоря, далекие от тематики, что интересовала Высоцкого и тех, кто интересуется им? Но мне резонно возразили, что Владимир Семенович глубже, чем многим кажется. Много глубже, что его стихи и песни - это как раз свой, именно трансцендентальный, эзотерический взгляд на мир. Что у Гете в «Фаусте» тоже есть и закуски и выпивки, и сидение главного героя вместе с Мефистофелем в кабачке Ауэрбаха, и жестокая страсть в лице Гретхен, а, однако же, «Фауст» - великое философско-мистическое произведение! Я согласился с посылом. И согласился стать членом жюри. На следующий день фотографии нашего «творческого трибунала» крупно вышли на первой полосе «Тверской, 13». Жребий был брошен.
Конкурс проходил в бывшем Доме научного атеизма, на улице Гончарной, что совсем недалеко от Театра на Таганке. От того места, где я видел живого барда, тогда и не помышлявшего о том, что он когда-нибудь «забронзовеет». Выходили молоденькие мальчики и девочки с гитарами, исполняли кто лучше, кто хуже свои песни. А мы давали оценки, заветные баллы! Когда подводились итоги, каждый из членов жюри обязан был выступить и как-то связать услышанное здесь с тем, что делал сам Владимир Семенович. Когда речь дошла до меня, то я тоже сказал о незримых планах и многослойности прочтения текстов Высоцкого, о том, что и молодым бардам надо помнить об этом. Я почувствовал, что начинаю назидать, и быстро прекратил свое выступление.
А после конкурса был шикарный банкет, на котором было так много и закуски и отменных напитков, что кое-кто из ретивых исполнительниц-победительниц попытался даже влезть на банкетный стол. Еще минута - и все из себя почетное жюри стало бы свидетелем удивительных танцев! Но строгие стены бывшего Дома научного атеизма, видимо, хранили такую энергетику старых времен, что она проникла даже в нетрезвое сознание энтузиасток и охладила их.
Я в одиночестве шел по ночной заснеженной улице и все думал и думал о прошедшем конкурсе. И вдруг как-то отчетливо понял, что можно быть победителем конкурса им. Высоцкого, но нельзя стать вторым Высоцким. И не потому, что повывелись на Руси талантливые люди. А просто гений - это всегда явление одиночное. Гения нельзя повторить, в лучшем случае, можно ухудшено подражать. Именно прохождение вереницы талантливых молодых людей и подчеркнуло лишний раз всю неповторимость «пришельца из далекого созвездия Тау-Кита», до которого лететь столько, что и миллиона человеческих жизней не хватит.
И вот на часах истории пробил 2008 год. А для Высоцкого это означало его 70-летие. Бывшие гонители певца, еще оставшиеся на этом плане бытия, давно уже стали ревнителями его творчества. А уж те, кто любил его преданно и беззаветно, еще больше укрепились в своей любви к нему. Обо всем этом думалось мне в конце января 2008 года в Московском Доме национальностей, где проходил грандиозный вечер, посвященный Высоцкому. Кого там только не было! И тех, кто съел с великим бардом не один пуд соли, и тех, кто родился тогда, когда певец уже был в совсем другом мире. Особенно запомнилось выступление Валерия Золотухина. Он не только пел, в том числе и свою знаменитую песню: «Там среди пампасов бегают бизоны…», но и отвечал на вопросы журналистов. Неожиданно ему задали самый каверзный и, наверное, самый больной для него вопрос: «А правда, что вы завидовали Высоцкому?» Тот на минуту замолчал, а потом ответил четко и ясно: «Да, завидовал. Завидовал белой завистью. Гению такого масштаба завидовать не стыдно. Тем более что я сам, как вы понимаете, более чем состоявшийся человек». И выдающийся актер начал рассказывать о том, как Высоцкий не любил, когда ругали Россию. Он никогда не ставил знака равенства между бюрократической партийной верхушкой, правившей страной, и своим Отечеством с его многовековой историей! Это Золотухин произнес пафосно, делая акцент на каждом слове. Потом обратился к моему другу и крупнейшему венгерскому высоцковеду Петеру Вицаи: «Эй, венгр, ты здесь? Давай скажи еще что-нибудь о том, как любят Высоцкого в Европе! А я потом подарю тебе свою книгу».
После Петера попросили выступить меня. И тогда я рассказал о той далекой, как созвездие Тау-Кита, петербургской квартире и прочитал стихотворение об этом.

ПЕРВЫЙ РАЗ НА КОНЦЕРТЕ ВЫСОЦКОГО

Первый раз я Высоцкого услыхал
В 67-м, в Ленинграде.
Город был при полном параде,
Словно школьный актовый зал.
Полвека «Великого Октября»
Советские власти тогда отмечали.
Я жил на квартире у тети Гали,
Московский школьник и мама моя .
Это был старый питерский дом
С потолками в лепных ангелочках.
Ночью племянница тети в чулочках
Гуляла так, что я спал с трудом.
Родственница не с моей стороны.
Я каждую ночь о ней думал бессонно.
И вот однажды с магнитофона
Хриплый голос средь тишины
Запел о полете на Тау-Кита,
О Змее Трехглавом и о вампире.
И до утра в ленинградской квартире
Я слушал, не закрывая рта
Песни, что шли одна за одной.
И слушали песни вместе со мной
И мама моя, и, конечно, тетя,
Забывшая о неотложной работе.
Был завтрак на четверых без ссор.
И тетина родственница сказала:
«Это Высоцкий. Московский актер.
Могу завести еще, если мало».
На улице питерский ветер дул,
Плакаты и флаги чуть не срывая.
И тетя кивнула: «Возьму отгул.
Что я, в конце концов, не живая?
Минуточку. Я позвоню сейчас.
Договорюсь хорошо и скоро».
Тетя была не простая у нас,
А дочь военного прокурора.
Леонид Володарский

И добавил, что я поражен тем фактом, что по Высоцкому в Венгрии, да и в других странах Центральной Европы, часто учат современный русский язык. В Венгрии даже был составлен русско-венгерский словарь сленга, где в качестве примеров в огромном количестве цитируются выражения легендарного поэта-песенника, который был мастером и обновления, и засорения языка. И сказал, что в мире уже появился язык, объединяющий всех любителей творчества великого барда. И тут же прочитал стихотворение «Высоцкий язык»:

ВЫСОЦКИЙ ЯЗЫК

Скажите «Высоцкий» на всех языках,
И все языки отзовутся гитарой.
Не знаю, как будет там дальше, в веках,
А нашей эпохе он сделался парой.
Он с ней повенчался не в церкви, зато
Сам Бог приходил на венчание это.
На всех языках его песни про то,
Что всякому близко.
Так слушай, планета!
Уж если и впрямь есть высоцкий язык,
Найди для себя день, а может быть, миг
И слейся в порыве одном благородном,
Пошли все дела, даже главные - вон!
Всем миром отправь предложенье в ООН:
Высоцкий язык сделать международным.
Леонид Володарский

И открытие этого «высоцкого языка» пусть будет моим посвящением Высоцкому. И та старая петербургская квартира со старым магнитофоном, где звучал хриплый голос таганского актера, плавно слилась с впечатляюще глобальным пространством Дома национальностей. И замкнулось прекрасное кольцо. Оно было не серебряным, не золотым, не платиновым. Оно было из какого-то неизвестного на Земле космического металла. И на кольце этом отчетливо сияла надпись «ВЕЧНОСТЬ».
Когда-то другой Владимир, Маяковский, мечтал быть своим поэтом среди многих последующих поколений. Однако было бы величайшим преувеличением сказать, что это ему удалось. Слишком уж он любил поднимать «все сто томов своих партийных книжек». А потому с уходом партийной эпохи ушел из фаворитов поэзии и он. А вот Высоцкий не был ни партийным, ни антипартийным поэтом, он писал, потому что писалось, потому что так чувствовало его сердце. И поэтому он остался на вершине поэтического и культурного Олимпа. Хотя ему это и не было нужно. Да, он любил горы, он пел о том, «что лучше гор могут быть только горы». Но он любил горы настоящие, живые, потому столь блистательно и снялся в фильме «Вертикаль», впервые показав себя миллионам советских кинозрителей. Сидел в таком типичном советском кинотеатре и я, будучи школьником-старшеклассником, отстояв длинную очередь за билетом на сеанс.
И вот фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой». Детище нашего времени, где отношение к барду уже как к классику, чье имя прочно устоялось. И вместе с тем он все тот же. Не зря великий математик Декарт заметил как-то, что «время - это отличие предмета от самого себя». Нет отличия, нет и времени! Об этом как раз и фильм, рецензию на который венгерский исследователь Петер Вицаи назвал «Спорный Высоцкий». Конечно, спорный! Но это же и здорово, ведь спорны именно свободные люди, независимые личности. Тираны всегда претендуют на бесспорность.
И тут настало время сказать о значении Высоцкого за рубежом, за пределами всего постсоветского пространства. Он по-прежнему интересен людям, выросшим в иную эпоху, с иными ценностями и вызовами. И яркий пример тому - венгр Петер Вицаи. Казалось бы, что могло привлечь в творчестве барда молодого иностранца, уже практически не жившего в обстановке партийно-коммунистического диктата? Но однажды услышав песни легендарного поэта-песенника, он уже не смог их забыть. Он оказался завороженным ими. И двадцать пять лет занимался служением именно этому имени. Сначала это была просто скромная и кропотливая работа, потому что надо было найти людей, не отказавшихся от любви к русскому языку и русской культуре. Потом нужно было создать какую-то организацию для координации совместных действий. И такой организацией стала в Венгрии Ассоциация регионов международной культуры и русского языка. Конечно, тогда совсем молодой Петер Вицаи еще не был президентом этой ассоциации. Он был просто человеком, влюбленным в творчество Высоцкого. И, естественно, активистом этого движения, как и переводчик Лайош Мароши, и поэт Карой Чех и другие члены ассоциации. Но именно Петер Вицаи стал регулярно ездить в Россию, собирать там материалы о Высоцком, в том числе и связанные с Венгрией. Начали выходить его книги об этом, а сам он начал редактировать ежеквартальный журнал ассоциации «Русский язык сегодня». Его деятельность встретила горячий отклик в России, и он уже давно стал членом Союза писателей Москвы. Это было сделано по личной инициативе выдающейся русской поэтессы Риммы Казаковой, на которую произвело сильное впечатление все то, что делает Петер Вицаи и ассоциация, которую он возглавляет.
Наградил Петера Вицаи и Самарский общественный фонд-центр музея Высоцкого во главе с Михаилом Трифоновым. Наградил памятной медалью и почетным дипломом за заслуги в деле продвижения творчества великого барда в Венгрии. Неоднократно встречался Петер Вицаи и с сыном Владимира Высоцкого Никитой, который давно следит за деятельностью венгерского исследователя и признает его работу.
Естественно, что и вся ассоциация принимала самое активное участие в пропаганде творчества Владимира Высоцкого в Венгрии. И опять-таки хочется вспомнить переводы стихов великого барда, выполненные Лайошем Мароши, Кароем Чехом и другими поэтами и переводчиками. Высоцкий начал звучать на венгерском языке, как на родном. Даже по песням Высоцкого со своей своеобразной программой в 90-е годы прошлого столетия выступил известнейший венгерский рок-музыкант Хобо Фельдеш Ласло, которую он представлял в Российском культурном центре не только венграм, но и живущим в Венгрии русским. Кстати, он до сих пор выступает с разными концертными программами по Высоцкому.
Как известно, в мире нет ничего вечного. Впрочем, как и мертвого. Просто живое меняет форму, превращается из одного в другое. Вот и сам по себе факт того, что Ассоциация регионов международной культуры и русского языка, работавшая 20 лет, решила прекратить свое существование путем добровольного роспуска, не означает прекращения деятельности каждого из тех, кто в ней состоял. Так же люди оканчивают гимназию, чтобы каждый из учеников класса самостоятельно влился в жизнь. И каждый из выпускников не рвет при этом связи с другими выпускниками и помнит все то, чему его обучали. Но каждый начинает вносить свой собственный вклад в то, что называется жизнью. И я уверен в том, что на каком-то другом витке истории творчество каждого из членов ассоциации снова сольется в единый и бесконечный процесс познавания творчества легендарного барда, как и сказано в стихотворении «Вселенная Высоцкого»:

ВСЕЛЕННАЯ ВЫСОЦКОГО

Если есть солнце, то есть и вращенье планет,
Пусть и любая из них на своей остается орбите.
Зрячий увидит все те бесконечные нити,
Что между ними тянулись и тянутся тысячи лет.
И прекращенья процессу сближения нет.
Имя когда-то оставил землянам великий поэт,
И никому никогда от него уже не отдалиться.
Если есть солнце, то, значит, найдутся и лица,
Что на себя примут льющийся солнечный свет.
Свет этот струны гитарные позолотит.
Ну, а пока этим светом весь зал наш залит.
С каждой минутой все больше он льется и льется.
И этот свет носит имя «Владимир Высоцкий».
Леонид Володарский

Судя по вышесказанному, опять уместно обратиться к словам сына поэта, Никиты Владимировича: «Выражаем надежду на дальнейший рост интереса в Венгрии и в других странах к творческому наследию Владимира Высоцкого, творчество которого в последнее время явно заняло определенное место в венгерской культурной жизни». Это значит, что память об одном из классиков второй половины XX века продолжает жить и в новом тысячелетии. Иными словами, культ Высоцкого продолжается. Более того, все события, происходящие в разных странах в последнее время, лишний раз оправдывают то мнение и предположение, что все, кто выбрал Владимира Семеновича в качестве кумира, образца или объекта научных исследований, оказались правы в своем выборе. Снятие табу на многие бывшие запретные темы, появление неизвестных, ранее скрытых фактов все больше ставят имя русского барда в центр внимания, его творчество становится объектом новых научных исследований. А я, как высоцковед, этому могу только радоваться!
С днем рождения, Владимир Семенович!

Петер ВИЦАИ,
член Союза писателей Венгрии,
Член Союза писателей Москвы

Прочитано 1843 раз
Другие материалы в этой категории: « Прыжок в неизвестность Поездка в Москву »

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK