Пятница, 25 ноября 2016 07:17

Трагедии можно было избежать Избранное

Автор Федор ЛУКЬЯНОВ
Оцените материал
(0 голосов)

События венгерской осени 1956-го в воспоминаниях переводчика Яноша Кадара - Владимира Байкова

За 60 лет, прошедших после трагических событий венгерской осени 1956-го, неизвестных страниц в той уже далекой от нас истории, казалось, уже не осталось. За последние годы были открыты многие ранее закрытые для исследователей архивы, «спецхраны» и в России, и в Венгрии. Однако только что опубликованные воспоминания Владимира Байкова - «1956. Венгрия глазами очевидца», бывшего в те горячие дни личным переводчиком - связным Я. Кадара и Н. Хрущева, дают историкам и исследователям немало новых интересных фактов и свидетельств. Какие-то страницы истории «свинцовой осени 56-го» придется поправлять, а какие-то переписывать.

 

От Советского информбюро…

Переводчик, литературовед и научный работник Владимир Сергеевич Байков был связан с Венгрией долгие годы. Впервые попав в страну в сентябре 1945-го, вскоре после окончания войны, полюбив эту страну и выучив ее непростой язык, он затем целых полвека или работал в Венгрии, или занимался Венгрией в Москве на самых разных должностях. «Венгерская эпопея» В. Байкова началась с редакции дивизионной газеты «За честь Родины» в провинциальном городке Дьендьеш у подножья гор Матра, где молоденький лейтенант Байков начал изучать венгерскую грамоту и первые венгерские слова у своего учителя - преподавателя местной гимназии Ференца Хугаи. Здесь же он впервые сталкивается с послевоенной венгерской действительностью, своими глазами наблюдая за тем, как постепенно меняется страна, как проходит аграрная реформа, раздавшая землю крестьянам, как проходят первые свободные выборы 1945-го, на которых прибывшие из Москвы самоуверенные коммунисты-коминтерновцы во главе с «лучшим учеником Сталина» Матяшем Ракоши терпят поражение от Партии мелких хозяев.

Годы военной службы проходят быстро. В 1947-м Байков уже в Москве, но связи с Венгрией не теряет. В Военном институте иностранных языков Красной Армии (ВИИЯКА) он начинает читать курс венгерской литературы, усиленно занимается венгерским языком с диктором радиовещания на Венгрию - Лилией Белоцерковской, дочерью комиссара Венгерской коммуны 1919 г., а вскоре получает назначение ЦК партии стать заместителем представителя Советского информбюро в Венгрии.
Представителем Совинформбюро в Будапеште тогда уже работал журналист Федор Потемкин, но он не знал венгерского языка и на подмогу ему послали Байкова. Задача - всячески пропагандировать достижения СССР. Любопытно, что подготовкой Байкова к поездке в Будапешт занимался сам руководитель Совинформбюро - Соломон Абрамович Дридзо, более известный по партийному псевдониму - Алексей Лозовский, по совместительству еще и замминистра иностранных дел СССР и один из лидеров Коминтерна. Старый большевик, вступивший в РСДРП еще в начале века, чудом уцелевший в чистках 1937-1938 годов, профессор Лозовский лично знал Ракоши по работе в Коминтерне и потому снабдил Байкова рекомендательным письмом к «ученику Сталина». Но мог ли он знать тогда, что письмо к Ракоши дойдет до адресата уже после расстрела самого Лозовского в 1952-м, буквально за год до смерти «вождя народов».

К тому времени сам «лучший ученик Сталина», придя к власти в Венгрии, уже успел наломать в стране столько дров, что советскому руководству в июне 1953-го пришлось от греха подальше с треском снимать этого деятеля с поста главы правительства и менять его на умеренного Имре Надя. Давний оппонент Ракоши - И. Надь во второй половине 1940-х стал популярным в стране за руководство аграрной реформой, раздавшей землю крестьянам. Надо отметить, что процесс этой смены власти проходил в Кремле, на глазах В. Байкова, чье свидетельство на этот счет просто уникально и неповторимо. Мы вернемся к нему чуть позже, а пока скажем, что пропагандистская история Совинформбюро СССР в Венгрии продолжалась недолго. Скажем так, из-за расхождения пропаганды с действительностью. Вот что говорит на этот счет сам Байков:

- С 1948 г. крестьян (венгерских) начали широкомасштабно и принудительно загонять в сельхозкооперативы. Все это сопровождалось обобществлением (отчуждением) земли, розданной этим же крестьянам в первый год после освобождения страны. Коммунисты сами под собой пилили сук, на котором сидели с 1945 г. В мае 1949 г. по вымышленным обвинениям был арестован тогдашний министр иностранных дел Ласло Райк (в 1946-1948 гг. Л. Райк - министр внутренних дел, казнен в октябре 1949 г. Арест и процесс Райка был инициирован самим Ракоши. - Прим. автора). Сотни бывших коммунистов-подпольщиков с большим стажем борьбы с фашизмом, рабочие, социал-демократы и другие честные люди за несколько ближайших лет были репрессированы. По некоторым более поздним данным, их число достигло 300 000 человек, то есть, по сути, каждый третий член Венгерской партии трудящихся. Становилось очевидно, что до наших оптимистических сообщений никому не было дела, да и в правдивость советских публикаций в периодической прессе верило все меньше читателей… Нам пришлось сворачивать бурную информационную деятельность… и представительство Совинформбюро свою пропаганду прекратило».

Для полноты венгерской картины тех лет добавим от себя еще хотя бы несколько штрихов. Так, в 1950-м стартовала массовая «чистка» в системе венгерского МВД и УГБ. Арестованные 10 октября 1950 г. полковник Эрнё Сюч (ранее лично обращавшийся к Сталину с призывом остановить террор) и его брат Миклош умерли 21 ноября от жестоких побоев в тюрьме. Смерть арестованных наступила «в результате тяжких увечий». Начальник венгерской Госбезопасности Петер Габор, до того сам активно участвовавший в массовых репрессиях, оказался за решеткой 3 января 1953 г. Министр внутренних дел Янош Кадар с санкции лидера ВПТ Ракоши, который чувствовал в лице Кадара серьезного конкурента, был смещен со своего поста 28 января 1951 г. и арестован, а его преемник Шандор Зельд - лишился должности 19 апреля, после чего, предвидя неминуемый арест, убил мать, жену, детей и застрелился сам. В тюрьме Кадар подвергся изощренным пыткам и избиениям: во время допросов охранники выбивали зубы, мочились на заключенных...
В мае 1951 г. будущий руководитель Венгрии Янош Кадар был приговорен к пожизненному тюремному заключению, выйдя из тюрьмы лишь три года спустя, летом 1954-го. Тогда по инициативе Имре Надя, который с 1953 по 1955 год был премьер-министром, стали освобождать из тюрем незаконно арестованных при Ракоши коммунистов… Как говорится, тут уж, в самом деле, не до пропаганды образа жизни. В 1950-м Байков уходит из Совинформбюро и переходит на работу в Москву, в ЦК ВКП(б) референтом по Венгрии в одном из отделов. Здесь работа была другая: надо было готовить аналитические записки по Венгрии, писать дайджесты прессы, книг, отвечать на письма и переводить большим советским начальникам на встречах с венгерскими политиками. Собственно, следующие 6 лет, с 1950-го вплоть до событий осени 1956-го, Байков мог наблюдать - как на его глазах Венгрия подходила к трагическому взрыву. Забегая вперед, скажу, что непосредственно в событиях октября 1956-го Байкову не довелось участвовать. Он в это время был в отпуске на Кавказе и был срочно вызван в Москву лишь 2 ноября 56-го, но зато после этого неотлучно находился возле Кадара почти полтора года, осуществляя чуть ли не ежедневную связь венгерского лидера с Н. Хрущевым. Поэтому особо ценными для исследователей можно считать заметки Байкова о том, что же стало причиной трагических событий венгерской осени 56-го, и о том, можно ли было тогда избежать кровавого исхода?

Прямая речь

Чтобы сохранить прямую речь столь важного свидетеля истории по самым важным вопросам, относящимся к событиям в Венгрии накануне восстания 1956-го, я бы предложил задать Владимиру Байкову несколько вопросов из сегодняшнего далека, спустя 60 лет после тех трагических событий, и процитировать некоторые главы из его книги воспоминаний, изначально называвшейся «Я был переводчиком Я. Кадара». Вопрос первый.
- Владимир Сергеевич, в ходе вашей работы в Венгрии вы по долгу службы немало общались с Ракоши и его командой. Каково было ваше впечатление от этих руководителей?
- Ракоши и его команда прибыли властвовать из Москвы, как говорится, на все готовенькое. Они всю жизнь были коминтерновскими работниками и не разбирались в сложившейся ситуации. При эйфории власти эта группа, уверенная, что ее с радостью примет в свои объятия население страны, крупно просчиталась. Ни Матьяша Ракоши, ни его приближенных (Гере, Фаркаш, Реваи. - Прим. Ф. Л.) не знали в Венгрии, да и по национальности в большинстве своем они были не венграми, а евреями. Вся их политическая жизнь с 1919 г. проходила вне ее границ, в основном в СССР… Надо добавить, что Ракоши и его окружение, приехавшие из Москвы, никогда не работали на производстве, мало кто из них прошел школу практического руководства, а им вдруг вручили руководство целой страной. Но на другие местные кадры из коммунистов-подпольщиков (в их числе был и Я. Кадар. - Прим. Ф. Л.) Москва опереться не пожелала…
- Судя по всему, Ракоши не случайно называли «лучшим учеником Сталина». В чем-то он не только догнал, но и обошел своего учителя. И по размаху репрессий, и по раскулачиванию крестьянства…
- Ракошисты в своем верноподданническом рвении угодить Сталину во многом старались забежать вперед и быть «левее Папы Римского» среди стран-сателлитов. Попытка сделать слепок с советской макрохозяйственной структуры, что при отсутствии ресурсов, равных СССР, было экономическим безумием, в конечном итоге привело страну к развалу…Путем ряда политических манипуляций Ракоши и его сподвижники, подавляя всё и вся, расчищали себе путь к власти, втягивая в интриги и сметая всех, кто им сопротивлялся. И это было определено как новый курс на социалистическое переустройство страны. На самом же деле это был курс на создание новой государственной машины подавления… В сущности, Ракоши проявлял тот же безрассудный авантюризм в экономике, что и Сталин, пытался создать тоталитарный большевистский контроль над всеми сферами жизни венгерского общества. Не без палаческой помощи «вождя народов» и его сатрапа Берии абсолютизировал насилие и жестокость в захвате и удержании власти…
Как журналист, я много ездил по стране, познакомился с университетскими студентами - будущей «движущей силой» бурь лета 1956 г. и реально действующей силой в событиях октября 1956 г. Студенты воспринимали меня без настороженности, зарубежного «стукача» во мне не видели…Правдивых ответов на свои недоуменные вопросы студенты в печати не находили и, мне кажется, именно поэтому создавали дискуссионные кружки, переросшие позднее во Всевенгерский дискуссионный кружок имени Шандора Петёфи. Интерес к дебатам в кружке Петефи был настолько велик, что дискуссию о прессе, например, слушали через репродукторы около 7000 человек. В конце июня 1956 г., к всеобщему возмущению, кружок был запрещен решением Пленума ЦК Компартии Венгрии, а недовольных партийцев исключили.
Студентов особенно волновала развернутая репрессивная политика со стороны АВХ - венгерской госбезопасности, они еще не знали, что это исходит лично от Ракоши, Гере, Фаркаша. У некоторых воспитанников, особенно в Русском институте (это был элитный вуз, и попадали туда в основном выходцы из семей высшей номенклатуры), в тюрьмах оказались отцы и близкие родственники. Но у многих студентов университета - детей рабочих и крестьян - отцы также были репрессированы.
Поэтому с уверенностью можно сказать, что осенью 1956 г. студенческая молодежь была сагитирована на решительные действия против режима Ракоши не зарубежными разведчиками и контрреволюционными агентами, «сагитировала» студентов сама трагическая обстановка, созданная судебно-карательными органами страны для устрашения ее жителей.
- Владимир Сергеевич, однако кроме студентов самое активное участие в событиях осени 56-го приняли интеллигенция, рабочие, да и крестьяне тоже, не говоря уже о присоединившихся к ним солдатах и офицерах народной армии. Чувствовалось ли недовольство царящими порядками в Венгрии со стороны этих категорий населения?
- Бывая в журналистских поездках по Венгрии, я наблюдал, что прежней радости, как это было сразу после же проведения земельной реформы, в стране не наблюдается. Особенно переживали крепкие зажиточные землевладельцы (основные поставщики сельских товаров в магазины и на рынки). Их называли кулаками, их выселяли, у них забирали землю, дома, реквизировали имущество и запасы из продовольственных погребов. В итоге бездомные люди уходили в города.
- У вас в СССР при коллективизации так же было? - спрашивали они меня. А что я мог ответить, это ведь был 1956 год… приходилось, хоть и с оглядкой, осторожно признаваться:
- Да, в Венгрии сейчас, как у нас было в 30-е…
- И без вины сажали?
- Да, и в тюрьмы сажали, и в лагеря отправляли, и на поселения в другие края…
- Ну и принесли вы нам счастье! - горько сетовали мои собеседники. И с этим приходилось соглашаться.
С продовольствием в стране становилось все хуже и хуже: такого изобилия в будапештском «Чреве Парижа», на главном рынке около моста Свободы, как раньше, уже не наблюдалось. Со временем, в поездках по стране я стал замечать то, чего раньше не наблюдалось: на лицах некоторых рабочих - злые, прожигающие тебя насквозь, полные неукротимой злобы глаза. Как-то я спросил секретаря парткома, сопровождавшего делегацию:
- Кто эти люди, которые так враждебно относятся к нам, советским?
- Да это ссыльные из Будапешта. Проходят на заводе «трудовое» воспитание. Всякие «бывшие», не сумевшие убежать за границу: полицейские, жандармы, фабриканты, помещики, кулаки…
Но ведь были среди рабочих не только бывшие, а лишили их всех просто нормальной жизни. Как мне потом рассказывали, эти «ссыльные поселенцы» стали активными организаторами и руководителями восстания, но в восстании принимали участие и простые рабочие.

Время упущенных возможностей

Остановим на секунду наш диалог с Владимиром Байковым. После этих слов очевидца тех далеких уже событий хочется сказать вот что. Сегодня, когда многие коллеги-журналисты и разного рода историки-дилетанты, в преддверии 60-летней годовщины «свинцовой осени» 1956-го, как по команде или мановению дирижерской палочки вдруг заговорили о венгерской трагедии как о первой «цветной революции» в Восточной Европе, чуть ли не устроенной зарубежными центрами, слова очевидца тех событий Владимира Байкова возвращают читателя его мемуаров к невыдуманной реальности. К реальным причинам трагических событий.
Ведь если говорить о том, что события 1956-го спровоцировали некие зарубежные центры, то значит, надо тогда забыть обо всем, что без малого 10 лет творила в Венгрии клика палача Ракоши. Может, это кому-то и нужно сегодня в попытках обелить не столько «ученика», сколько «учителя», реабилитировать «вождя народов»? Ведь если говорить, что в 1956-м все сотворили зарубежные «политтехнологи», то тогда надо признать, что не было никаких репрессий, никакого многолетнего диктата и тотального насилия в стране под названием Венгрия. Не было никакого восстания народа, доведенного до ручки бандой палачей. Короче, надо переписывать историю.
Но нет, - говорит сегодня свидетель этой истории В. Байков. - Это Ракоши, пройдя сталинскую школу ненависти, организовал свои «ракошистские» застенки, стал палачом и был убран с политической арены как несостоявшийся лидер партократизма Венгрии самим восставшим народом». А 1956-й - это не «цветная революция», уверенно говорит нам Байков, это народная революция. Хотя, конечно, попытки влиять на события из-за границы были, они известны, но они не стали сколько-нибудь решающими. Американцы, как известно, тогда не решились масштабно вмешиваться в венгерские события, в советскую сферу влияния. Ялта и Потсдам прошли совсем недавно, а большой войны никто не хотел.
Самое поразительное в предыстории 1956-го это то, что палача Ракоши снимали с высоких должностей дважды. Первый раз - с должности премьер-министра, и это было в июне 1953-го, сразу после смерти «учителя» (второй раз - уже в июле 56-го - с должности Первого секретаря ВПТ), и рассказ В. Байкова о том, как это происходило, можно считать «жемчужиной» его воспоминаний:
- Мне пришлось встретиться с Ракоши в трагический для него день 13 июня 1953 г., когда состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС «О положении в Венгрии». Заседание проходило в том зале, где когда-то председательствовал Ленин, потом Сталин. В этот раз заседание Политбюро вел Георгий Маленков, тогдашний Председатель Совета министров СССР, справа от него сидели Вячеслав Молотов, Никита Хрущев, слева - Лаврентий Берия, Анастас Микоян и другие. Венгерская делегация была в составе: Ракоши, Гере, Надь, Хегедюш… Заседание началось без всякого вступления. Информацию Ракоши сразу же прервали репликами Молотов и Берия:
- Расскажите, как вы довели страну до ручки, посоветуйте нам, как теперь расхлебывать все за вас, - допрашивал Молотов.
Не дожидаясь ответа, Хрущев, Молотов, Микоян в грубой форме учинили недавним соратникам разнос. Говорили, что в Венгрии применяются командные методы управления, что народ живет в постоянном страхе от репрессий, что руководители партии оторвались от масс, принудительно загнали всех крестьян в сельхозкооперативы. В Венгрии, которая всегда сама себя кормила, нечего есть… Берия приводил страшные цифры убийств, которые были совершены по приказаниям венгерской четверки - Ракоши, Гере, Фаркаша, Петера. Фамилии всех казненных в памяти я не удержал. Очень страшный и нервный для меня был этот перевод. Запомнилось, что по делу расстрелянного Ласло Райка казнили с ним еще 25 человек, осудили на разные сроки около 100… Около полумиллиона венгерских крестьян, не желавших вступать в колхозы, судебно преследовались… Через различные концлагеря прошел каждый третий-четвертый житель страны.
Когда же Ракоши и в особенности Гере стали доказывать, что репрессии, да и вся партийная политика основываются на советах из Москвы, ведь в каждом венгерском министерстве работают советники, присланные из СССР, в том числе и в АВХ - венгерской госбезопасности, ярости Берии не было предела. Надевая и снимая пенсне, брызгая слюной, он кричал и ругался матом (матом на этом заседании ругались все, кроме Маленкова и Молотова)…
Конечно, это было подлое заявление главного палача Советского Союза. Все присутствовавшие на этом заседании знали, что смертные приговоры заранее выносились Берией не только советским безвинным людям, но и гражданам «братских стран». Берия вел себя разнузданно… Я цепенел от ужаса и омерзения. Мне казалось, что я нахожусь на каком-то ведьмином шабаше. Причина такого поведения Берии мне раскрылась позже: как выяснилось - уже был подготовлен заговор, в результате которого он становился главой государства. Заговор, как известно, не удался. А через две недели, 26 июня 1956-го, был арестован и Берия, позднее осужден и расстрелян.
…Властители соцлагеря договорились заранее: Ракоши отстранить от должности премьер-министра, временно оставить за ним должность первого секретаря, а пост премьер-министра передать Имре Надю. Как известно, ошибки Ракоши не исправил - назревало народное восстание».
От себя добавим: самое удивительное, что Москва лишь через 3 года, только в июле 1956-го удалила Ракоши с поста первого секретаря ВПТ, когда в стране под влиянием решений ХХ съезда и польских событий уже назрели массовые протесты. За год до этого, в апреле 1955-го, после отставки в Москве Маленкова снимут со всех постов его венгерского протеже - коммуниста-реформатора Имре Надя, которого вернет во власть волна протестов, начавшаяся 23 октября 56-го. Уже после советской «перестройки» станет известно, что Имре Надь еще в советской эмиграции был завербован НКВД, получив кличку «Володя», и занимался «разработкой» многих деятелей венгерской эмиграции, часть из которых позднее тоже была репрессирована. Политика, как известно, грязное дело.
Но это все будет позднее. А весной и летом 1956-го Венгрию еще можно было отвести от края. Москва чувствует неладное, пытается зондировать почву для перемен, но делает это медленно и неуклюже. В воспоминаниях В. Байкова глава под номером 6 посвящена рассказу о ранее мало известных историкам попытках «серого кардинала» М. Суслова уговорить Я. Кадара встать во главе Венгрии. Первая попытка случилась 8 июня 1956 г., во время приезда Суслова в Будапешт по дороге на отдых. Сначала были беседы с Ракоши и Имре Надем, которому только что исполнилось 60. На этих беседах Байков не присутствовал, поскольку все участники говорили по-русски. Затем была беседа с Кадаром. Янош Кадар, освобожденный из тюрьмы летом 1954-го, незадолго до этого был избран первым секретарем Будапештского обкома ВПТ. Русского языка он не знал, поэтому переводил Байков и лишь поэтому содержание беседы осталось для истории.
По словам Кадара, положение в стране очень тяжелое и тревожное, после всего содеянного партия почти полностью потеряла авторитет, Ракоши тяжело болен, и ему давно надо было отойти от руководства партией и страной. В армии царило напряженное ожидание - не повторятся ли снова аресты и расстрелы, как это было в 1949-1951 годах. Студенты, молодежь в Будапеште … требуют вывода советских войск, многопартийных выборов, суда над Михаем Фаркашем и Петером Габором - главными виновниками репрессий, требуют свержения статуи Сталина на Площади Героев. После этих слов Кадара Суслов спросил: не возьмется ли Кадар сам повести Венгрию? Вот что, по словам Байкова, тогда ответил Кадар:
- При такой прямой зависимости от Москвы и полной несамостоятельности страны в основных направлениях - куда и как развиваться Венгрии, у меня нет надежды на вывод из такого глубочайшего политического и экономического кризиса нет. Вам, советским руководителям, надо все менять в корне и в отношениях со страной, и с нами…

Посол Андропов ошибался

Вторая встреча Суслова с Кадаром состоялась уже в Москве в начале октября 1956-го. К тому времени на июльском пленуме ЦК ВПТ Москва снимает Ракоши с поста первого секретаря, и прилетевший в Будапешт А. Микоян спешно увозит на самолете «лучшего ученика Сталина» в Москву, на «лечение», как говорится, от греха подальше. Однако начать полное обновление ВПТ Москва не решается. Новым первым назначают старого соратника Ракоши - коминтерновца Гере, также повинного в репрессиях. Правда, Кадара при этом назначают вторым секретарем ЦК. Против его назначения на пост лидера партии активно выступает советский посол - Ю. Андропов, который в своих депешах в Москву расценивал предполагаемую кооптацию Кадара в ЦК ВПТ и восстановление в Политбюро как «серьезную уступку правым и демагогическим элементам». Время между тем уходит.
До венгерского «взрыва» остаются считанные недели, Москва уже чувствует, что в воздухе пахнет порохом. Во время неформальной встречи на даче Суслова под Москвой «серый кардинал» уже почти уговаривает Кадара встать во главе руководства страной. Кадар опять сопротивлялся, но Суслов не отступал. Вот как передает разговор В. Байков, и это дорогого стоит:
- Мы подумали в Политбюро, - сказал он (Суслов), - и пришли к выводу, что в нынешней ситуации, когда при подстрекательстве контрреволюционеров на горизонте налицо восстание, ничего не остается делать, как идти на уступки требованиям народа. Мы сделали исключение для Венгрии и дали руководству страны самостоятельно вести хозяйство.
Как видно, в этих словах главного идеолога КПСС выразилась вся квинтэссенция тогдашней политики Кремля в отношениях с «братскими странами социализма» и, как бы сказали, вся острота политического момента. Но Кадар опять не дал ответа. До «взрыва» в Будапеште оставалось всего каких-то две недели. Наверное, еще как-то можно было спасти ситуацию, но время катастрофически быстро уходит.
Меньше чем через месяц, 2 ноября 56-го, когда на улицах Будапешта начнет литься кровь и развернутся настоящие бои с применением артиллерии и танков, Я. Кадара чуть ли не под дулом автоматов самолетом доставят в Москву на заседание Президиума ЦК КПСС и там уж общими усилиями уговорят возглавить страну, пообещав не мешать работе. Возвращаться в Будапешт Я. Кадар уже будет в одном танке с В. Байковым, которого Хрущев отрядил в качестве личного переводчика и связного для постоянных контактов. Ближайшие полтора года, вплоть до весны 1958-го, Байков проведет бок о бок с новым венгерским лидером. Об этом периоде в воспоминаниях советского переводчика много интересных моментов: как пытались отравить жену Кадара - Марию, как первые недели и месяцы команде Кадара приходилось безвылазно жить в здании Парламента, ибо по городу передвигаться было опасно, как постепенно налаживалась мирная жизнь в восставшем Будапеште. Особенно запомнился такой многозначительный эпизод.
…Жизнь в Будапеште понемногу налаживалась, - вспоминает В. Байков. - Стали выходить газеты, в том числе «Непсабадшаг» - центральная газета только что образованной ВСРП (Венгерской социалистической рабочей партии) вместо «Сабад неп» - бывшего центрального органа ВПТ. Звонит как-то Кадару по ВЧ посол Ю. Андропов, сообщает, что из СССР пришел состав с оконным стеклом для ремонта разрушенных домов. В конце беседы Андропов благодарит за то, что в посольство пришли новые газеты «Непсабадшаг», только вот, мол, название непривычное. В посольстве привыкли к «Сабад неп»… И вот тут следует то, за что воспоминания Байкова заслуживают особой оценки. Живая передача живой речи исторических персонажей, которую редко встретишь в исторических трудах. Послушаем:
- Отвыкайте! - резко бросил Кадар. - Да и вообще, отвыкайте от вмешательства в наши внутрипартийные дела, - добавил новый лидер Венгрии.
История имела еще более интересное продолжение.
- Через некоторое время позвонил Хрущев, справился о здоровье жены Кадара, - продолжает Байков. - И еще один вопрос первого секретаря ЦК КПСС прозвучал тревожно: Хрущев интересовался у Кадара, не ведет ли себя посол Андропов неправильно по отношению к новому венгерскому руководству. Кадар сказал, что жалоб нет, но общее мнение большинства будапештцев, да и его лично, таково: советский посол не все сделал для того, чтобы в октябрьские дни не случилось трагедии и страшного кровопролития…
В переводе с дипломатического языка слова Кадара в отношении посла Андропова в таком контексте звучат как приговор.
Я подумал, что будущая судьба Андропова как посла, - заключает Байков, - была, видимо, решена. Во всяком случае, со стороны венгров. Нужно сказать, что по просьбе венгерского руководства впоследствии меняли еще четырех советских послов…


Федор ЛУКЬЯНОВ

 

 

 

Прочитано 1249 раз Последнее изменение Суббота, 04 февраля 2017 07:17

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK