Среда, 27 апреля 2016 18:01

Творчество на надрыве Избранное

Автор Петер Вицаи
Оцените материал
(0 голосов)

«Видно, каждому судьба дается смолоду.
Перед Господом ответим за нее!
Купола в России кроют чистым золотом!
Только золото у каждого свое».
Геннадий Норд

 

Геннадий Норд не просто один из моих друзей, даже намного больше. Гена, как я его называю, для меня как «второй Высоцкий». Слово «второй» я даже заменил бы на «новый».

 
Более 10 лет назад нас познакомила известная русская поэтесса, председатель Союза писателей Москвы Римма Федоровна Казакова. Норд тогда только приехал из Канады в Москву, где он прожил целых 14 лет. В то время о его творчестве я знал немного.
Нам интереснее было веселиться, ходить по ресторанам, чем говорить о таких серьезных вещах, как творческая деятельность, песенные тексты или поэзия. Я был в курсе, что он состоит в том писательском союзе, куда я тоже собирался вступить, и был принят Риммой Федоровной в 2006 году. Я своим нутром все время чувствовал его талант, но творчеством его особенно интересоваться не стал. Знал, что он пишет стихи, выступает со своими песнями и, что самое главное, любит и ценит творчество Владимира Высоцкого, даже может исполнять его песни под гитару. Мне тогда этого было достаточно.

В знак дружбы он подарил мне свой компакт-диск «Шалая листва», который я слушал в течение 8 лет. Почему именно восемь? Потому что мы столько времени не виделись после ухода Риммы Федоровны, когда из-за сложившихся обстоятельств потеряли друг друга.

А Гена в 2015 г. меня нашел и написал: «Я всегда говорю, что кто-то коллекционирует марки, кто-то монеты, а у меня единственная в мире коллекция - я коллекционирую хороших людей! Это очень маленькая коллекция. Но зато это люди, которым я могу доверять. Я тебе безгранично доверяю. И ты у меня, Петер, на самом дорогом месте. Я очень хорошо чувствую людей. Я еще в самую первую нашу встречу почувствовал, что мы с тобой на одной волне. Поэтому и искал тебя!»

Вот он и нашел. Но этот Норд уже не тот человек, с которым я более 10 лет назад в Москве выпивал. За этот относительно короткий период времени он успел стать живым классиком. У него много званий и целый ряд всяких орденов, медалей и грамот. Например, совсем недавно он стал в России «Человеком тысячелетия» - звание, которого удостоились патриарх Алексий, президент России В. В. Путин и мэр Москвы Ю. Лужков. Гена вместе с ними стал «Человеком тысячелетия», то есть попал в энциклопедию об успешных людях России, которая издается по решению Совета Федерации и Госдумы.

Стихи и песни Норда во многом похожи на произведения Риммы Федоровны и, конечно, Владимира Высоцкого. Их произведения так же схожи, как сами авторы, которые рождены под одним знаком Зодиака. Они все Водолеи. И Высоцкий, и Казакова, и Норд.
Его песни и стихи о нашей повседневной жизни, следовательно, могут вызвать живой интерес у любого слушателя. Они дают жизненную силу и помогают выжить в критические, трудные моменты жизни. Норд, также как и Высоцкий, очень удачно выбрал себе линию тем, о которых пишет. На это способен только талант. И у него этот талант есть. В этом никто даже сомневаться не смеет. Он пишет на таком же разрыве нервов, как Высоцкий, только в другой манере: Гена блатные песни не сочиняет и не поет. Зато у него прекрасная любовная поэзия и трогательные лирические песни. Неслучайно, что на его концерты в основном ходят женщины.

Сначала я обратил внимание на такие его многоговорящие и мощно-эмоциональные строчки, как, например: «Жаль, не сходится наш пасьянс, как дороги у нас в стране», или «Ветер гнал меня прочь и студил подворотни всех тропинок и снов, по которым ты шла», или «Хоть мы недолго были вместе, от памяти спасенья нет», или «Чередуется счастье с горем, словно полосы шкуры тигра», или «Я вчера задыхался от счастья, а сегодня кричу от боли», или «Только ты не реви, я сам по ночам кричу», или «Прости, моя нежность, мы оба не правы, жестокие игры у нас и забавы», или «Я знаю, это не проходит даром, моя душа к любви теперь скупа», или «Теперь живу без лишних слов, слова ушли, пришла любовь!», или «Здесь легенда о мире свежа, но на правду она не похожа», или «Пусть непогода нам занесёт в палатку грусть, еще полгода, и я вернусь!», или «Прости, Господь, минутные сомненья и дай мне самого себя простить!»
Чтобы все это правильно понять, песни его надо слушать по несколько раз. И чем больше слушаешь, тем больше нравятся. Надо углубляться в его творчество, что я и делаю сейчас. И я считаю своим долгом познакомить читателей «Курьера» с жизнью, а также поэтическим и песенным творчеством этого неординарного, замечательного человека. Поэтому я и решил взять у него интервью.

Дорогой Гена, расскажи, пожалуйста, о себе с самого начала. Чем ты занимался до Канады, где прожил 14 лет?

Хорошо. Давай с самого начала. Я родился 1 февраля 1954 г. в городе Пинске. Это в Белоруссии, под Брестом. С 3-летнего возраста жил в Калининграде. В 1961-м пошел в первый класс калининградской средней школы № 21, в этом же году поступил в музыкальную школу. Со второго класса стал постоянным участником школьной художественной самодеятельности, пел и читал стихи, практически на всех школьных вечерах и концертах, а также на районных, городских и областных смотрах художественной самодеятельности.
С седьмого класса вел передачи на Калининградском областном телевидении, играл в телевизионных спектаклях. Первое опубликованное стихотворение написал в седьмом классе. В девятом написал первую песню. Играл в театре, различных вокально-инструментальных ансамблях. Вел и готовил радиопередачи Калининградского областного радио «Голос юности», «Студенческая орбита». В 1976 г. окончил Калининградский государственный университет и, проработав пару лет на Калининградском вагоностроительном заводе, уехал на Тюменский Север. Жил в Нефтеюганске, Ноябрьске, Нижневартовске, потом в Киеве. А затем уехал в Монреаль.

Чем ты был занят в Канаде, как ты туда попал и почему решил приехать потом в Москву?

В кинокомедии «Джентльмены удачи» героя спрашивают:
- Ты зачем побежал?
- Все побежали, и я побежал, - отвечает.
Время было лихое - начало 90-х: стрельба, голод, безденежье. Очень многие, если была хоть какая-то возможность, уезжали из страны. Да и семейные обстоятельства так сложились - надо было ехать. И попробовать реализовать себя в другой стране. Я и поехал. Не скажу, что в Канаде было легко. Там тоже масса трудностей, бюрократизм чиновников, отсутствие знакомств, долгие мытарства и хождения для получения статуса. Иммигранты в любой стране - люди второго сорта. Но человек, как камень - положи его на одно место и не трогай - он обрастет мхом. Вот и я постепенно начал оперяться в Канаде. И решил делать то, что умею. А умею я писать стихи, песни и организовывать мероприятия. Так мы и придумали Международный фестиваль искусств «Кленовые листья». Фестиваль этот мы делали не на конкурсной основе, поэтому он был всежанровым. Оркестры, театры, песенные и танцевальные концерты, творческие вечера поэтов и прозаиков, выставки, цирк, брифинги и еще многое другое проходило в рамках фестиваля. Готовили мы его год, а затем наш фестиваль шел целый месяц и включал в себя от сорока до шестидесяти мероприятий. Концерты проходили в самых престижных залах Монреаля, Оттавы, Торонто. Нам даже давали возможность сделать концерт на сцене центральной площади подземного города в Монреале. За десять лет проведено более 500 фестивальных мероприятий, в которых приняли участие более 2,5 тысяч артистов из России, Украины, Германии, Израиля, Азербайджана, Канады, США и других стран. А на концертах фестиваля за 10 лет побывали около 200 000 зрителей.
В рамках фестиваля нам удалось открыть памятник А. С. Пушкину (скульптор В. Гамбаров) в самом центре Монреаля, а в Оттаве установить фирменный знак Донбасса - Пальму Мерцалова.
После 10 лет фестивальной работы мне захотелось каких-то новых рубежей. Неинтересно делать долго одно и то же. Вот я и решил серьезно заняться своим творчеством. В это время ко мне приехала Римма Казакова. Мы с ней отмерили более 11 тысяч километров по дорогам Канады и США с концертами. А потом она мне сказала:

- Тебе надо возвращаться. Надо, чтобы твои стихи и песни узнали и вспомнили в России.
- Так мне же в Москве жить негде, - возразил я.
- Будешь жить у меня, - решила Римма.
Вот я и поехал в Москву. А Римма отдала мне одну комнату в своей квартире и относилась ко мне, как к младшему брату. В общем, я у нее прожил 4 года до самой ее смерти. В той квартире, кстати, мы с тобой, Петер, познакомились. Мы с ней и с концертами по России поездили, много концертов и вечеров в Москве организовали, и часто я вместо нее вел Клуб одного стихотворения в Центральном Доме литераторов. Много чего было…

Гена, а как ты познакомился с Риммой Казаковой? Какие у вас были отношения? Какой она осталась в твоей памяти?

Знаешь, Петер, Римма для меня святой человек! Я очень ценю ее дружбу! И сейчас, видимо, просто нет у меня настроения писать о знакомстве с ней, тем более что оно было самым прозаическим. А вот после ее смерти я написал ей письмо. Его уже публиковали в книге воспоминаний о ней. Думаю, что сейчас я лучше не скажу. Может быть, через какое-то время я напишу о ней целую книгу - о ее жизни, о любви и грусти, о массе смешных случаев с ней. А сейчас мое письмо:

«Я люблю тебя, Римма!
И если есть где-то рядом параллельный мир, а говорят, что есть, то ты слышишь мои слова. Собственно, мне и не надо их повторять, потому что ты и без слов прекрасно об этом знаешь.
То, что произошло 19 мая - не просто неожиданность и беда. Это удар ниже пояса! Шок!.. Я не могу оправиться до сих пор. И вряд ли эта рана когда-нибудь заживет! Мне очень тяжело без тебя, Римма!
А все начиналось обычно и буднично. Как и каждый год в это время ты поехала в санаторий «Перхушково» поддержать здоровье. Поехала и не вернулась. Мы абсолютно нормально поговорили в этот день с тобой по телефону, еще раз договорились, что 23-го ты на денек приедешь домой, ты сказала, что чувствуешь себя хорошо, и пообещала перезвонить мне после того, как сходишь в бассейн. А спустя час тебя не стало… Не стало великой русской поэтессы! Не стало замечательного, доброго, честного, преданного друга.
Помнишь, пару лет назад ты позвонила мне из Англии и сказала: «Генка, я долго думала и поняла: ты мой самый лучший друг».
Я тогда ночь не спал. Такие слова стоят очень дорого. Это - самая ценная для меня фраза, и я пронесу ее через всю свою жизнь.
Я с детства зачитывался стихами шестидесятников. Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский… Шестидесятники… Целая эпоха, отдельный и очень яркий период развития русской поэзии. Но ты среди плеяды великих имен всегда занимала для меня особое место. И не только потому, что мы были знакомы, и не только потому, что твоя поэзия была доходчивей и понятней. Просто ты была для меня самым близким другом, своим парнем, что ли. У меня не было тайн от тебя, с тобой я мог поделиться самым сокровенным.
Мы были очень похожи. И потому, что оба - Водолеи, и потому, что в чем-то судьбы наши схожи. И мнения по многим вопросам были одинаковыми. И оба имели ту авантюрную жилку, которая помогает жить и совершать неординарные поступки. Ты была ярким, самобытным и сильным человеком. Ты умела дружить. Но самое главное - ты умела любить.
Ты беззаветно любила Егора. Несмотря на то, что твой сын часто мучил тебя, особенно когда начинал злоупотреблять наркотой или алкоголем, ты старалась помочь, предостеречь, уберечь. Ты не замкнулась, ты не запрятала свою трагедию. Чтобы спасти от этой болезни других, ты открыто с экрана телевизора рассказала всей стране о страшной трагедии Егора. На такое способен только очень решительный, сильный и любящий человек! Иногда у тебя лопалось терпение, и ты в сердцах бросала: «Все! Больше не буду ему помогать!»
И у меня был сын. Но он погиб от такой же страшной напасти. И я убеждал тебя: «Соберись, потерпи, помоги. Ведь это твой сын. Какой бы ни был, но он живой».
И ты сжимала волю в кулак и терпела, и помогала, и вытягивала Егора из беды. У тебя, как и у меня, не бывало депрессий. Мы умели с ними бороться. Но мне было очень тяжело, когда погиб мой Димка. И ты первая протянула руку помощи.
- Жизнь для живых не заканчивается, - сказала ты, – надо жить и творить так, чтобы твое творчество стало памятником твоему ребенку.
И ты организовала мне концерт, и я вышел на публику и ощутил очень теплый прием. И понял, что ты права. А когда я, однажды зайдя к тебе, почувствовал, что и у тебя в жизни что-то не ладится, то, недолго думая, предложил: «Бросай все, бери билет и приезжай ко мне в Канаду. Не знаю, заработаем или нет, но какие-то встречи и творческие вечера организуем».
И ты с удовольствием приняла мою авантюрную идею и прилетела. Мы вместе встретили Новый год, а потом 15 дней колесили с концертами по дорогам Канады и США. Думаю, ты согласишься, что о нашем путешествии по Америке можно написать веселую и занимательную повесть. Мы не просто выступали, но и знакомились с людьми, с их жизнью, чувствами, бытом. Ты, и только ты, Римма, открыла для людей нового писателя - Юрия Чекановского, который принимал нас в Нью-Йорке. Услышав его рассказы о дипломатической работе, ты сказала, что ему необходимо писать. И он написал. Написал трилогию. И публикуется. А потом мы вместе в один день отметили дни рождения: твой и мой.
Собираясь улетать в Москву, ты сказала: «Тебе надо возвращаться в Россию. Творческому человеку здесь делать нечего».
Я это и сам прекрасно понимал, но в России возникали непреодолимые проблемы, главная из которых – жилье.
- Ничего, - заверила ты, - поживешь у меня.
И я приехал, и поселился у тебя, и стал твоей семьей. И не только потому, что я иногда мыл полы, всегда - посуду, выносил мусор, бегал в магазины и принимал твоих гостей. Нет. Просто оказалось, что ты при всей своей популярности была очень одиноким человеком. И я горжусь тем, что именно меня Бог выбрал для того, чтобы скрасить последние годы твоей жизни.
Я всегда относился к тебе с большим пиететом и огромным уважением. Но как-то ты сказала: «Генка, перестань выделываться, называй меня на «ты»».
И мы перешли на «ты». Но от этого уважение меньше не стало. Так сложилось, что каждый вечер после дня беготни мы встречались на кухне и рассказывали друг другу о том, что с нами происходило за день, вместе старались разрешить возникшие проблемы, намечали планы на следующий день и на будущее. А потом разбредались по кельям. И писали стихи. Помнишь, я написал тебе:

Поэзия - есть дело вкуса,
И тех, кто к этому давно привык.
К поэту по ночам приходит муза,
А к поэтессе, видимо, музык.

А на какой-то праздник я назвал комнату, в которой жил, «холопской». Ты здорово посмеялась и с тех пор величала меня «мой верный холоп». Но бывало, что наши вечерние разговоры затягивались до глубокой ночи. Что греха таить, мы брали бутылку водки, выпивали, рассказывали о своей жизни, читали стихи, пели песни. Может быть, кто-то и не поверит, но мы-то с тобой знаем, что для нас эти ночные посиделки были самыми светлыми часами последних лет. Ты очень много видела, со многими встречалась, и когда начинала рассказывать, я слушал, открыв рот. Я говорил, что тебе надо написать мемуары, а ты отмахивалась, мол, успею. И мне бы, дураку, записывать за тобой, но мог ли я тогда подумать? Где теперь твои рассказы, твои хабаровские песни? Правда, некоторые твои фразы и выражения я все-таки записать успел. И они останутся навсегда. Как и твои стихи, которые будут читать, помнить, изучать в школах и литературных институтах.
Ты была очень ответственным человеком. Десять лет ты тащила на себе работу Союза писателей Москвы. Союза, в котором более двух тысяч писателей. Союза, члены которого носят самые известные имена. Союза, который оказался даже без собственного помещения, практически на улице. И никому из властей предержащих не нужен. Но именно ты могла, не имея средств, доставать эти средства, проводить и семинары молодых писателей, и вручать ежегодно премию «Венец», и делать все, чтобы Союз жил. И он живет и, надеюсь, будет жить долго.
Помогали друзья, которых у тебя было много, помогали и люди, с которыми ты только познакомилась. Помогали потому, что Казакова - это бренд. Это имя!
Ты была политизированным человеком. У тебя было много друзей и среди политиков. Ты очень внимательно следила за всем, что происходит в стране. Но ты всегда была в оппозиции к власти. Думаю, потому что очень любила Россию и переживала за все, что эта власть делала с родиной. И ты не боялась открыто высказывать свое мнение даже тогда, когда оно было нелицеприятно для власти. Поэтому-то у тебя и не было ни одной Государственной премии. Мы оформили документы и сделали все, чтобы ты получила Госпремию в этом году. Не успели…
А помнишь, как ты упала и очень сильно ушиблась? Болело бедро, левая рука была сплошным синяком. Я мазал тебя мазями по нескольку раз в день. Больно было двигаться. Но даже в этом состоянии ты поехала в Воронеж, где у нас был объявлен концерт.
- Нельзя его отменять, - заявила ты. - Люди ждут, люди придут в зал.
И мы отработали в Воронеже. И тебя принимали с восторгом! И после концерта ты два часа давала автографы и разговаривала со зрителями. Собственно, тебя всегда принимали «на ура», узнавали на улицах, чему я много раз был свидетелем.
А на твой юбилейный концерт в Центральном Доме литераторов собралось столько желающих, что зал не смог всех вместить: стояли в проходах, сидели в вестибюле и слушали твое выступление по радиотрансляции. Думаю, что ЦДЛ не видел такого со дня своего существования.
А мне повезло еще в одном. Я присутствовал при возникновении твоей любви, последней любви. Хотя тот, в кого ты влюбилась, - человек военный и не любил слова «последняя». Он бы сказал «крайняя». Но жизнь распорядилась так: именно последняя любовь.
Ты всю жизнь была обделена настоящей любовью. Да, влюблялась, но это все кончалось ничем. Видимо, Бог предназначил тебя не для любви, а для стихов. Ты сама говорила: «Не получилась любовь, но стихи останутся». А тут пришло оно - большое и светлое чувство. Получалось так, что в те нечастые посещения нашего военного товарища я оказывался дома. И ты не отпускала меня. Я сидел с вами за столом на кухне, слушал его солдатские шутки и смотрел, как на глазах преображалась ты. Ты расцветала, становилась намного моложе, на щеках появлялся румянец, а глаза блестели и светились радостью и любовью. Ты не собиралась умирать, потому что была влюблена и любима. Ты даже, чтобы выглядеть лучше, пошла на болезненные косметические процедуры: подправила губы и брови. И вообще, у нас были грандиозные планы. А ты ушла…
Я не могу пока писать о тебе - слишком болит душа. Может быть, со временем я напишу тебе, о тебе и для тебя и стихи, и воспоминания. Но сейчас не могу. Комкаю сигарету за сигаретой, собираюсь, сажусь к компьютеру… и не могу.
Потому, что ты для меня была… Почему я все время пишу - «была»? Ты есть и будешь! Пока о тебе будет помнить хоть один человек на земле, ты жива! А я буду помнить тебя всегда! И мои дочери будут помнить о тебе! И внукам, когда они появятся, я обязательно расскажу о тебе, а они - правнукам! О тебе будут помнить сотни людей, знавших тебя, и тысячи читающих твои стихи. А многие пишут о тебе уже сегодня. И я в меру сил пытаюсь собрать то, что они написали, чтобы их произведения вошли в книгу воспоминаний о тебе.
А я… Я просто очень люблю тебя, Римма!
Вечно твой, Геннадий НОРД».

Гена, у тебя достаточно широкий спектр деятельности: поешь, сочиняешь музыку, пишешь стихи, анекдоты, играешь на музыкальных инструментах, организуешь и ведешь разного рода мероприятия... Как все это совместить и какой из этих видов деятельности является для тебя главным?

Как совместить, я, честное слово, не знаю. Все это совмещается органично. Все очень просто: я делаю только то, что мне интересно. Интересно, например, сделать фестиваль - погружаюсь целиком в эту проблему - пишу концепцию, привлекаю единомышленников, спонсоров и довожу дело до логического завершения. В этот период остальные виды деятельности отходят на второй план. Они могут существовать параллельно, но основным становится фестиваль. А когда фестиваль состоялся, то почему-то возникает еще что-то, что мне безумно интересно воплотить в жизнь.
Но все-таки главным всегда была и останется поэзия. Стихи от меня не зависят. Они могут возникнуть в любое время, догнать меня в метро, поезде, самолете, разбудить ночью. А бывает, что они прячутся, таятся, ждут нужного момента, чтобы выскочить, схватить и не отпускать какое-то время. Это выше меня, и этот процесс я регулировать не могу. Нет, могу, конечно, сесть и написать что-нибудь на заказ. Но абсолютно рационально. В таком стихотворении не будет кусочка души…

Дорогой Гена! Ты давно ездишь на гастроли, печатаешься, выпускаются книги, компакт-диски. Публика от твоих песен в восторге, а после концертов девушки лежат перед твоими ногами. Когда и с чего начиналась твоя настоящая карьера?

Петер, а разве у меня есть карьера? Думаю, что карьера - это добыча должностей и привилегий. А я просто пишу стихи и песни. Иногда организовываю фестивали, выставки, различные мероприятия. Разве это карьера? Наверное, я чего-то все-таки добился в жизни. У меня вышли 23 книги, 34 песенных альбома. Кроме меня мои песни поют известные исполнители, над моими «Лягухами» и байками смеются, на концертах всегда кричат «Браво!», даже звезду в созвездии Водолея назвали моим именем. Но это же не карьера. Это возможность самовыражения. А когда ты вылил на бумагу стихи, то очень хочется, чтобы их услышали люди и высказали свое мнение. Это во-первых. А во-вторых, я думаю, что мне есть и еще будет что оставить своим детям и внукам. Правнуки наверняка не вспомнят. Но мне хватит, чтобы обо мне знали и помнили внуки. И тогда я буду счастлив!

Самый любопытный для меня к тебе вопрос. Как ты пришел к Высоцкому и когда это было? Kто он вообще для тебя?

Я еще в детстве слушал песни Галича, Окуджавы, Визбора, Высоцкого. А когда взял в руки гитару, то не просто стал петь песни Владимира Семеновича. Мне захотелось писать так, как он. Не подражая, а также мощно, на таком же разрыве нервов. Собственно, Высоцкий стал для меня самым большим стимулом к творчеству. Об этом я и сказал Владимиру Семеновичу, когда мы с ним встретились. Случилось это за три месяца до его ухода, в Калининграде, совершенно случайно. В апреле 1980 года я приехал в Калининград навестить родителей и пришел к знакомому режиссеру областного телевидения. А у него собралась большая компания - обычно он собирал гостей, когда кто-то из интересных людей приезжал в город. Это были такие домашние творческие встречи. В этот раз гостем был Владимир Семенович.
Мне не удалось с ним долго поговорить и пообщаться - все хотели, а народу было много. Но когда возник общий разговор, то мне подсунули гитару и я спел две или три песни. Высоцкий слушал внимательно, а потом сказал одно слово: «Пиши!»
Вот и пишу с тех пор, не прекращая. А несколько лет назад фотохудожник Николай Демчук передал мне эксклюзивное право на почти сто тридцать фотографий Высоцкого, которые практически никогда не публиковались. Так родилась идея выставки, презентацию которой мы провели в центре Москвы 5 февраля этого года. Теперь мы хотим провезти эту выставку по городам России. Мечтаю показать ее соотечественникам в Будапеште и в Вене.

Какие у тебя планы на будущее?

Планов много. И они нарастают как снежный ком, одни тянут за собой другие. Сейчас хочу сделать большой кинофестиваль с ретроспективой фильмов Эльдара Рязанова, Владимира Высоцкого, Александра Абдулова, Сергея Никоненко. Планирую проводить фестиваль в городке с красивым названием Валдай на берегу одноименного озера. Все эти имена корифеев российского и советского кино тесно связаны с этим городком. Хочу сделать театральный фестиваль с антинаркотической направленностью. Хочу открыть памятную доску на доме, в котором жила Римма Казакова.
У меня очень много этих «хочу». К сожалению, не все зависит от меня. Но я, во всяком случае, приложу массу усилий, чтобы все состоялось.

О чем еще хотелось бы рассказать читателям «РК»?

Думаю, что лучше, чем я, обо мне расскажут мои стихи и песни. Если будет желание их читать и слушать. Я просто хочу пожелать читателям газеты никогда не унывать, не терять чувства собственного достоинства и всегда помнить - безвыходных положений не бывает. Даже в самые критические моменты найдутся руки друга, которые поддержат, уши, которые выслушают, сердце, которое поймет.
Здоровья! Успехов! Удачи! Много любви! И дай вам всем Бог!

Петер ВИЦАИ,
член Союза писателей Венгрии,
член Союза писателей Москвы

 

Прочитано 1784 раз Последнее изменение Суббота, 04 февраля 2017 07:36
Другие материалы в этой категории: « Музыки верный слуга Предисловие к майскому номеру »

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK

 
 

БУДАПЕШТ ТОП-10

  • 1. Прогулка по Площади героев
    1. Прогулка по Площади героев
  • 2. Прокатитесь на Подземке
    2. Прокатитесь на Подземке
  • 3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
    3. Выпейте ароматный капучино на берегу Дуная
  • 4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
    4. Поставьте свечку в Базилике Святого Иштвана
  • 5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
    5. Полюбуйтесь величественным Парламентом
  • 6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
    6. Проходя по Цепному мосту, бросьте монетку в Дунай
  • 7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
    7. Поднимитесь на фуникулёре в Будайскую крепость
  • 8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
    8. Пообедайте в Рыбацком бастионе
  • 9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
    9. Омойте свое бренное тело в термальных водах
  • 10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт
    10. Посмотреть на вечерний город с горы Геллерт