Острейшая гуманитарная и правозащитная проблема массовой миграции, с которой сталкивается сегодня Европа, заставляет экспертов в поисках путей своего решения обращаться к историческому опыту. Один из наиболее продуманных и эффективных ответов мирового сообщества на этот вызов был связан с интеграцией в новое общество 200 тыс. венгров, покинувших родину после подавления революции 1956 года. Опыт адаптации к новым условиям жизни своих соотечественников в те годы должно учитывать и правительство современной Венгрии, вновь оказавшейся в центре миграционного бума, правда, на этой раз в качестве принимающей стороны.

Одна из наиболее значительных в новейшей истории Венгрии волн эмиграции пришлась на первые месяцы после событий октября-ноября 1956 года. Речь идет о подавлении советскими войсками крупномасштабного восстания 23 октября (приведшего к полному краху всей системы партийно-государственной власти в Будапеште и на периферии), свержении 4 ноября не сумевшего овладеть ситуацией правительства Имре Надя и установлении контролируемого Москвой правительства Я. Кадара, приступившего к «наведению порядка» при поддержке советских силовых структур. Массовый стихийный исход населения из Венгрии с ноября 1956-го до конца весны 1957 года, охвативший более 200 тыс. человек, создал серьезные проблемы не только для соседних Австрии и Югославии - первых стран, принявших поток беженцев, но для всего мирового сообщества.
Для Венгрии исход 1956 года имел значительные демографические последствия. В потоке беженцев были представлены люди разных специальностей, социальных и возрастных категорий, но прежде всего трудоспособная и обладающая определенной профессиональной подготовкой молодежь. Учитывая немалую представленность в потоке миграции интеллигентов и студенчества, эти последствия далеко не в последнюю очередь были связаны с ослаблением интеллектуального потенциала страны. Массовый исход нанес не только материальные, но и психологические травмы тысячам венгерских семей, сотни тысяч людей лишились навсегда (или надолго) своих родных и близких.
О мотивах бегства дают представление прежде всего источники, собранные методом oral history. Социологи работали с беженцами уже начиная с 1957 года, в том числе в рамках большой программы, финансируемой правительством США; в последующие десятилетия к интервьюированию беженцев «поколения 1956 года» подключились историки. Чаще людей побуждали к миграции экономические мотивы - венгры, недовольные низким жизненным уровнем, стремились вырваться на Запад в поисках лучшей доли. Среди экономических мигрантов были не только, упрощенно говоря, неудачники (люди с негативным опытом социализации, не сумевшие найти себя при коммунистическом режиме и хотевшие начать «новую жизнь» в новой стране), но и «искатели удачи» - лица, по своему духовному складу склонные к авантюрным поступкам и не в последнюю очередь жаждавшие новых возможностей обогащения.
Однако не реже, нежели экономические мотивы, людьми двигали мотивы политические - страх перед преследованиями за причастность к октябрьским событиям или - в более общем плане - стремление к свободе, ожидания политического ужесточения и нежелание жить в условиях жесткой диктатуры сталинского типа.
Летом 1956 года в условиях некоторой разрядки напряженности в международных отношениях были снесены ранее установленные в условиях холодной войны технические заграждения на венгерско-австрийской границе с венгерской стороны, что впоследствии облегчило для многих людей возможности покинуть страну. Уже летом учащаются случаи бегства венгерских граждан в Австрию. С началом октябрьских событий в Венгрии австрийские власти уже в самые первые дни, получив представление о характере и масштабах происходящего в соседней стране, предвидели скорое возникновение проблемы беженцев. Уже 28 октября правительство на своем чрезвычайном заседании по инициативе министра внутренних дел социалиста О. Хельмера выразило готовность предоставить венграм право убежища независимо от того, какие причины их вынудили покинуть родину. Беженцев предстояло препровождать в специально отведенные для них лагеря, разоружив, разумеется, тех, кто пересек границу с оружием.
Для Австрии, получившей нейтральный статус на основании подписанного в мае 1955 года договора 4 держав о восстановлении полного суверенитета страны, венгерские события (включая порожденную ими острую проблему беженцев) явились пробным камнем собственного нейтралитета. Уже в день будапештского восстания 23 октября собравшееся на срочное заседание австрийское правительство при отсутствии канцлера Ю. Рааба, находившегося до 25 октября в ФРГ, решило, что Австрия будет строго придерживаться принципа невмешательства в венгерские дела. Вместе с тем 28 октября австрийское правительство обратилось к правительству СССР с призывом принять меры в целях прекращения военных действий (вступление советских войск в венгерскую столицу в ночь на 24 октября, как известно, лишь подлило масла в огонь вооруженного противостояния). Вплоть до начала 4 ноября крупномасштабной операции Советской Армии Австрия была единственной страной, официально обратившейся к СССР с таким требованием.
Количество людей без должным образом оформленных документов, пересекших венгерско-австрийскую границу с 23 октября по 3 ноября, трудно точно определить, поскольку регистрировать беженцев начали не ранее 28 октября. Число зарегистрированных мигрантов составило 1335 человек.
Советские войска вошли в Будапешт рано утром 4 ноября, и уже первая большая волна беженцев достигла Бургенланда в тот же день. Сломав систему контроля, выстроенную с австрийской стороны, за сутки границу пересекло 6 тыс. человек. Власти Австрии не чинили препятствий. Более того, правительство сочло необходимым «восточную границу Австрии обозначить красно-белыми флажками, чтобы показать беженцам путь к свободе, а советским танкам - дать знак, что границу переходить не разрешено».
К 7 ноября в Австрии уже находилось 10 тыс. беженцев, а в последующие дни поток продолжал нарастать, в отдельные дни страну покидали 5 (и более) тысяч человек в сутки. К границе пробирались, как правило, пешком, преодолевая по осенней слякоти несколько десятков километров. Поток был совершенно разнородным, но определенный процент среди бежавших составляли военнослужащие. Более 1000 человек пересекли границу с оружием в руках. Все они были разоружены и интернированы, до середины декабря находились в особом лагере.
Массовый исход, охвативший страну, достиг своего пика 23 ноября, когда венгерско-австрийскую границу за сутки пересекло 8537 человек, с размещением которых возникли серьезные проблемы. Это было напрямую связано с прозвучавшим по радио сообщением о депортации в Румынию свергнутого премьер-министра Имре Надя, до тех пор находившегося в укрытии в югославском посольстве. Теперь уже нельзя было надеяться, что премьер-министр, последовательно отстаивавший суверенитет Венгрии, вернется к власти, и это вызвало массовую депрессию в венгерском обществе, способствовавшую оттоку людей за рубеж. По некоторым сведениям, всего за 5 дней границу пересекло более 45 тыс. человек. При этом следует иметь в виду, что именно к двадцатым числам ноября с венгерской стороны ужесточается пограничный контроль. С одной стороны, к этому времени спецслужбы несколько оправились от перенесенного вследствие октябрьских событий паралича. С другой стороны, в первые две-три недели после 4 ноября среди части кадаровского руководства бытовало негласное мнение о том, что не следует ставить слишком жестких препон на пути людей, желающих покинуть страну, ибо бегство активных оппозиционеров ведет к снижению напряженности в обществе. Однако масштабы, которые приобрел исход, заставили власти быстро откорректировать эту позицию.
При всех своих усилиях Австрия не могла в условиях нового миграционного бума всецело взять на себя заботы по материальному обеспечению столь большого количества беженцев, достигшего в середине ноября 70 тыс., а в начале декабря превысившего 100 тыс. человек. Уже 5 ноября федеральное правительство Австрии в ожидании массового наплыва иммигрантов из Венгрии направило телеграмму Верховному комиссару ООН по делам беженцев и в подведомственную ему структуру UNREF (United Nations Refugee Foundation) с просьбой о помощи. Речь шла, прежде всего, о денежных вливаниях с тем, чтобы можно было обеспечить на соответствующем уровне уход за беженцами, снабжение питанием. В телеграмме содержалась также просьба об обращении к другим странам с тем, чтобы те согласились принять определенное количество беженцев. Решение возникшей гуманитарной проблемы было невозможно в одиночку, без приложения общих усилий, поскольку неожиданно вставшие задачи превосходили возможности малой, 7-миллионной среднеевропейской страны. 14 ноября памятные записки соответствующего содержания были адресованы МИД Австрии правительствам 20 стран.
27 ноября австрийское правительство по предложению канцлера Ю. Рааба приняло решение перевести на нужды беженцев 10 млн шиллингов (более 400 тыс. долларов) - заключительную порцию той суммы, которая была выделена Австрии в соответствии с планом Маршалла. Для размещения мигрантов создается 257 лагерей (крупнейший из них - близ села Фрайскирхен), довольно равномерно распределенных по стране, с тем чтобы власти каждой из австрийских земель могли внести свой посильный вклад в решение общегосударственной проблемы. Были задействованы здания школ, пансионатов, туристических и спортивных баз, богаделен и т. д. Образуется специальная государственная структура, занимавшаяся вопросами материального, юридического, духовного обеспечения беженцев, проблемами трудоустройства работоспособной молодежи, а также обучения детей, находившихся в лагерях, в школах с преподаванием на венгерском языке. Но количество беженцев неуклонно росло - на 30 ноября в Австрии, по некоторым данным, было зарегистрировано 52 277 венгерских мигрантов (реально их находилось в стране к этому времени значительно больше), на 10 декабря - 79 170 человек, на 31 декабря - 153 690 человек. Довольно много бежавших в ноябре-декабре было зарегистрировано уже в 1957 году. В начале декабря 1956-го в лагерях, находившихся под эгидой Международного Красного Креста, проживало 57 тыс. беженцев.
Приток столь большого числа иммигрантов ложился заметным бременем не только на федеральные, но и на местные органы власти, особенно в восточных землях страны - Бургенланде и Нижней Австрии, создавал дополнительные социальные проблемы, вызывавшие недовольство населения, тем более что среди беженцев была определенная прослойка люмпенизированных и даже уголовных элементов, склонных ко всякого рода антиобщественным поступкам. По оценкам историков, среди 200 тыс. беженцев имелось не менее 3000-4000 лиц, ранее осужденных в Венгрии за совершенные преступления; многие из них вышли на свободу в конце октября в обстановке полного безвластия и хаоса в стране.
В целом в австрийском общественном мнении, привычном к притоку политиммигрантов из стран Восточной, Юго-Восточной Европы, доминировали настроения в пользу оказания помощи беженцам из соседнего, тесно связанного с Австрией общностью исторических судеб государства. Жители приграничных бургенландских сел приносили продрогшим, изголодавшимся венграм теплую одежду и горячую пищу (конец ноября выдался в Средней Европе на редкость холодным, в отдельные ночи температура на венгерско-австрийской границе опускалась до 15 градусов ниже нуля). В создание нормальных условий для проживания беженцев добровольно вносили свой вклад многочисленные благотворительные организации, католическая церковь.
Как бы там ни было, поведение некоторых категорий беженцев создавало в обществе определенную напряженность, почву для ксенофобских настроений. Пути решения проблемы виделись в том, чтобы как можно быстрее наладить канал переправки в другие страны тех, кто не склонен был долго задерживаться в Австрии. Отвечая на сделанные соответствующими международными организациями запросы, Австралия, Бразилия, Колумбия выразили готовность принять по 10 тыс. венгерских беженцев, США - в конечном счете 21,5 тыс., Канада - без ограничений. Каналы организованной переправки мигрантов были отлажены в первой половине декабря. По данным на 18 декабря, из 143 тыс. зарегистрированных к этому времени в Австрии беженцев 66 тыс. было переправлено дальше на Запад. Выезжавшие в Вену эмиссары из разных государств (вопреки некоторым правительственным декларациям о готовности принять всех желающих без предварительной селекции) предпочитали отбирать для оформления разрешений на въезд в свои страны людей молодых, здоровых и физически сильных. Так, рынок рабочей силы в ФРГ, Великобритании, Бельгии испытывал некоторую потребность в шахтерах, и этот спрос мог быть удовлетворен за счет молодых венгров, специально отобранных в транзитном лагере, организованном на скорую руку близ международного аэропорта Швехат. Вполне понятная позиция европейских и американских миграционных служб порождала, однако, некоторую напряженность в их отношениях с австрийскими властями, явно не желавшими, чтобы в их стране остались только калеки, матери-одиночки, старики и другие категории населения, нуждающиеся в серьезной социальной поддержке.
По мнению наиболее оптимистически настроенных экспертов, вливание «свежей венгерской крови» способствовало бы некоторому улучшению демографической ситуации в Австрии, стране с низким уровнем деторождаемости. В дальнейшем, однако, число 30 тыс. было признано нереальным и скорректировано в сторону уменьшения до 12-15 тыс.
29 ноября Президиум ВНР объявил амнистию всем, кто бежал из страны до конца ноября, при условии, если они вернутся до 31 марта 1957 г. Согласно частым утверждениям официальной венгерской пропаганды, в соответствии с этой амнистией даже те, кто участвовал после 23 октября в повстанческом движении, не могли быть привлечены к уголовной ответственности (впоследствии эти декларации были вероломно нарушены, амнистия освобождала от ответственности только за незаконное пересечение границы).
Одна из существенных проблем заключалась в том, что среди бежавших было много несовершеннолетних. Согласно версии венгерской стороны, австрийские власти сознательно препятствовали возвращению 14-16-летних подростков домой и даже насильственно отправляли их в другие страны.
Мировая общественность, в целом негативно отнесшаяся к советской военной акции в Венгрии, не была склонна принимать на веру многие утверждения советской и венгерской пропаганды, хотя и признавала остроту проблемы, трудности адаптации тысяч людей к новым условиям жизни, неспособность австрийских властей справиться без помощи извне с таким наплывом беженцев. Не только в Австрии, но и в других странах существовали сильное недоверие к правительству Кадара и резонные (впоследствии подтвердившиеся) опасения того, что многие вернувшиеся на родину подвергнутся преследованиям.
По подсчетам австрийской стороны, для того чтобы принять (хотя и временно) такое количество беженцев, требовалось не менее 30 млн долларов - речь шла о сумме совершенно непосильной для австрийского бюджета. Объем реально предоставляемой Австрии материальной помощи извне не соответствовал огромным материальным затратам. Перечисление денег запаздывало. Вдобавок к концу декабря в основном заполняются квоты по приему беженцев, в том числе и США. Чем больше становилось беженцев, тем чаще попадались в их среде лица, склонные к антиобщественным поступкам. Задержки с выездом на Запад способствовали деморализации многих венгров, с самого начала рассматривавших Австрию как транзитную страну и рассчитывавших на скорый отъезд в другие страны. Атмосфера в лагерях временного проживания становится более напряженной: учащаются правонарушения, происходят голодовки, регистрируются попытки самоубийства, возрастает число людей, склонных к репатриации.
В этих условиях во избежание еще более взрывоопасной обстановки в местах большого скопления беженцев австрийские власти пошли на решительный шаг. С 15 января 1957 года Австрия плотно закрыла границу, прекратив прием желающих прорваться в страну. К этому времени и с венгерской стороны начали восстанавливать технические преграды, затруднившие отток беженцев. Подступы к границе были заминированы. С этих пор поток миграции в западном направлении резко ослабевает: если в ноябре венгерско-австрийскую границу пересекло до 100 тыс. человек, в декабре - около 40 тыс., то в январе, по некоторым данным, - 18 тыс., в феврале - всего 3 тыс. человек. Та же динамика сохранялась и позже, к июню цифра опустилась до 50 человек в месяц, что соответствовало «нормам», существовавшим до октябрьских событий.
Судьбы венгерских беженцев на Западе после отъезда их из Австрии и Югославии складывались по-разному, процесс адаптации к новой среде, интеграции в общества принимающих стран был зачастую болезненным. Не все могли найти работу по специальности, были случаи, когда врачи становились шоферами, университетские преподаватели - гардеробщиками. Но многие люди, напротив, смогли найти себя в «новой жизни» - недавние рабочие преуспевали в бизнесе, становились журналистами эмигрантских СМИ и т.д. Таким образом, изучение судеб тысяч мигрантов дает многочисленные примеры как восходящей, так и нисходящей социальной мобильности.
Особую категорию беженцев (точнее, невозвращенцев) составили венгерские спортсмены, не вернувшиеся на родину с Мельбурнской летней олимпиады, состоявшейся в ноябре-декабре 1956 года в Австралии. Выступление венгерских олимпийцев, занявших 3-е место в неофициальном командном зачете после СССР и США, стало не просто триумфом, дополнившим некоторыми новыми штрихами сложившийся в западном общественном мнении положительный образ страны, борющейся за суверенитет. Оно стало своего рода компенсацией ущемленного национального достоинства.
Венгерские спортсмены, выразившие желание остаться на Западе, не были лишены венгерского гражданства. Лишение беженцев и невозвращенцев гражданства применялось кадаровской властью лишь в редких случаях, что было связано с установкой на проведение объемной пропагандистской работы, призванной убедить эмигрантов в необходимости репатриации (утрата гражданства заведомо отсекала бы для многих возможность возвращения на родину; лишать гражданства активных противников режима также не хотели - как граждане они должны были нести ответственность за любые действия, направленные против власти). Специально для беженцев волны 1956 года начинает издаваться газета Magyar Szemle («Венгерское обозрение»). Уже в конце 1950-х годов организуется ряд туристических поездок в Венгрию делегаций, составленных из эмигрантов (как правило, людей, нашедших себя на Западе и в силу этого достаточно влиятельных в эмигрантской среде и при этом лояльных кадаровскому коммунистическому режиму). Расчет делался на то, что многие из тех, кто не хочет вернуться насовсем, все же надеются поддерживать связи с родиной. Приезды этих делегаций обставлялись показухой, кадаровские власти вкладывали средства в свой пропагандистский проект, полагая, что, вернувшись в страны пребывания, хотя бы некоторые из приглашенных своими рассказами развеют опасения своих менее удачливых соотечественников, опасающихся возвращаться на родину. Работа с представителями венгерских диаспор в ряде случаев использовалась и для установления более тесных связей с теми или иными странами - задача выхода Венгрии из внешнеполитической изоляции была для кадаровского режима одной из приоритетных. Согласно сформировавшимся к концу 1950-х годов твердым установкам, вести пропаганду в пользу репатриации надо было так, чтобы не осложнялись отношения с западными странами.
Как бы там ни было, вернулось, по данным И. Мюрбер, не более 7% мигрантов волны 1956 года. Если даже считать эту цифру несколько заниженной (не принимающей во внимание тех, кто вернулся после 1958-1959 годов), следует заметить, что в выступлениях Кадара число возвращенцев сильно преувеличивалось. Так, в январе 1958 года венгерский лидер говорил о 28 тыс. вернувшихся, а в октябре 1960-го с трибуны Генассамблеи ООН - о 40 тыс. репатриантов. То есть речь шла уже о каждом пятом беженце (манипуляции с цифрами облегчались тем, что в конце 1950-х годов в Венгрию возвращались и представители других волн эмиграции - в том числе, кстати говоря, и из СССР). Для Кадара любое возвращение беженцев домой было голосом в пользу режима, доказательством его легитимности, как и свидетельством успеха, результативности проводимой политики. А потому режим уделял столь большое внимание программе репатриации, ее пропагандистскому обеспечению. Дьердь Ацел, в 1960-е годы постепенно выдвигавшийся на роль главного идеолога ВСРП, в своих публичных заявлениях неоднократно подчеркивал нежелание венгерского правительства ограничивать свободу въезда в страну тех, кто бежал за границу в 1956-1957 годах. Среди прочего он заявил об этом в 1964 году на состоявшейся в Будапеште конференции международного Пен-центра.
Однако далеко не все вернувшиеся в Венгрию были приняты с обещанным радушием. Не так уж мало людей подверглось репрессиям за причастность к событиям осени 1956-го, имели место даже случаи смертных приговоров. Недоверие к репатриантам (особенно представителям интеллигенции) проявлялось и при приеме на работу. Некоторые из вернувшихся, разочаровавшись в сделанном выборе, пытались вновь покинуть страну.
Кадаровский режим, призывая беженцев к возвращению, пытался компенсировать потери рабочей силы, утрату части интеллектуального потенциала общества, серьезный демографический ущерб, вызванный массовым исходом населения. Венгрия в любом случае осталась в проигрыше, выиграла же соседняя Австрия, хорошо наладившая прием и обеспечение десятков тысяч мигрантов. Предпринятые австрийским правительством и обществом в конце 1956-1957 годов усилия снискали международное признание. Это способствовало повышению политического и морального авторитета нейтрального среднеевропейского государства, только в 1955 году восстановившего свой полный суверенитет. Правительство Ю. Рааба сумело заставить работать в свою пользу последствия серьезного международного кризиса, придать своим действиям демонстративно-пропагандистский эффект, показать способность нейтральной Австрии в сотрудничестве с международными организациями решить сложнейшую, общеевропейского значения гуманитарную проблему. Вместе с тем была продемонстрирована роль международных механизмов и многосторонней дипломатии в разрешении подобного рода гуманитарных проблем. Генеральный секретарь ООН Д. Я. Хаммершельд и многие наблюдатели в мире высоко оценили акцию помощи венгерским беженцам, которую удалось осуществить на должном уровне без лишних бюрократических проволочек (особенно в сложнейших условиях конца ноября - декабря 1956 года, когда с неожиданным наплывом в течение считанных недель более 100 тыс. мигрантов Австрия оказалась перед лицом серьезнейшего вызова, способного повлечь за собой социально-гуманитарную катастрофу). Проблема беженцев из стран Восточной Европы неоднократно приобретала остроту и в последующем, и при попытках ее решения был так или иначе востребован сохранявший свою актуальность опыт 1956-1957 годов.
С решением проблемы беженцев волны 1956 годa снижается напряженность в венгерско-австрийских отношениях. В октябре 1958-го Австрия признала кадаровское правительство, министр иностранных дел Венгрии Э. Шик побывал в Вене, был хорошо принят, в двусторонних отношениях обозначился перелом. Венгерско-австрийские отношения в 1960-1970-е годы не просто нормализуются, а становятся довольно тесными, вплоть до разрешения безвизовых поездок. Коммунист-прагматик Я. Кадар, приступивший к либерализации своего режима и предпринявший ряд экономических реформ, довольно легко нашел общий язык с другим прагматичным политиком, заботящимся прежде всего о материальном благосостоянии своих подданных, - австрийским социал-демократом Б. Крайским. С канцлером капиталистического государства его связывали даже несколько более доверительные и неформальные отношения, нежели с первыми секретарями компартий социалистических государств. Соответственно и венгерско-австрийская граница превращается со временем в своего рода символ мирного сосуществования двух систем. Уже в 1965 году венгерские власти принимают решение о сносе технических заграждений на границе, восстановленных в начале 1957 года. Драматические события «будапештской осени», включая массовый исход венгров в Австрию, становятся не более чем эпизодом в богатой, многогранной истории взаимоотношений двух соседних народов, оставившим след в исторической памяти каждого из них, но не сильно отягощающим процесс взаимопонимания.
Александр СТЫКАЛИН

 

Опубликовано в Статья
Суббота, 22 августа 2015 09:24

Памяти Шандора Петёфи

Миллиардер из Венгрии доказал, что в Баргузине захоронен великий поэт Петёфи

Все, что связано с могилой Шандора Петёфи, не романтическая легенда. Так считает венгерский миллиардер, депутат, владелец фирмы «Мегаморв» Ференц Морваи. Он опубликовал множество статей, подтверждающих данные о находке останков Шандора Петёфи в Баргузине.
В Улан-Удэ Ференц Морваи приехал 6 апреля с целью попросить разрешения у правительства Бурятии перезахоронить останки великого поэта на родине. В благодарность всем активным соучастникам работы миллиардер пригласил их в Венгрию, пообещав оплатить перелет и проживание.

История

Историк Алексей Тиваненко считает, что Шандор Петёфи остался в памяти баргузинских жителей как Александр Степанович Петрович. Напомним, что 25 лет назад международная антропологическая экспедиция обнаружила на баргузинском кладбище могилу человека, который, по воспоминаниям старожилов, и был Петёфи. Еще в 1930-х годах фольклорист из Бурятии записал воспоминания местных жителей, знавших его при жизни. Но, по словам ученого Тиваненко, у него не было никаких доказательств, что это Шандор. Не знал он и о том, что Петёфи переводится с венгерского как Петрович, а Шандор - Александр. Только спустя 30 лет ученым удалось заняться этой темой. Итог - приезд научной экспедиции в Бурятию, которая доказала, что в Баргузине захоронен именно Петёфи.
«Останки, найденные на кладбище, по всем 30 признакам Петёфи полностью соответствовали. Противоречащих признаков не было. В Бурятии было две экспертизы. После вмешательства политики тема заглохла на 27 лет. Но все же ученые занимались изучением скелета. И только сейчас получили бесспорные доказательства по ДНК и составу крови. А методом суперпроекта наложения черепа на фотографию был получен облик похороненного. Им оказался Петёфи», - говорит Тиваненко.
Свой особый интерес к изучению этой загадочной истории он объясняет так: «Венгры - уважаемая страна у бурят, поскольку венгры и бурят-монголы 2 тысячи лет тому назад имели общего предка в лице хуннов (гуннов). Я нахожу в Венгрии общность бурятской культуры и языка».

Воспоминания праправнучки

«В детстве дед все время рассказывал мне такую историю. Когда его дедушка вместе со своим напарником пасли скот, к ним подъехали жандармы и спросили: «Вы не видели здесь беглых каторжников?» Те ответили: «Нет»... Жандармы попросили: «Сообщите, если они появятся», и уехали в лес. А вскоре из леса вышел каторжник и подошел к пастухам - обросший, оборванный. Они достали нож и... срезали ему волосы, сняли его лохмотья, сожгли их, дали одежду (унты, шапку и дэгэл) и вручили кнут. Через некоторое время жандармы снова подъехали, увидели трех пастухов вместо двух, но ничего не заподозрили. Так этот человек остался у моего предка. По рассказам, он был заядлым охотником и рыбаком и погиб во время шторма на Байкале».

Версии гибели Петёфи

Есть разные версии гибели поэта.
«Петёфи погиб в ходе битвы при Шегешваре в Трансильвании 31 июля 1849 г. в стычке с казаками царской армии Паскевича», - таково общепринятое мнение, взятое из записей в дневнике русского полевого врача. Тем не менее точные обстоятельства его смерти не ясны по сей день, поэтому существует еще одна теория о его пленении и смерти в русском плену в Сибири. Также выходила статья «Отрабатывается версия о пребывании Шандора Петёфи в сибирском плену». В ней писали об обнаружении в Забайкалье венгерским военнопленным Ф. Швигелем могильного креста с надписью «Александр Степанович Петрович, венгерский майор и поэт, умер в Илсунске - Азия - в мае 1856 г.».
Статья приводила даже фотографию креста и текст последнего стихотворения Петёфи с автографом с датой - 1853 г. Затем в иркутском журнале «Сибирь» вышла статья «Правда или легенда о Шандоре Петёфи?», вызвавшая интерес бурятских краеведов и венгерских исследователей наследия Петёфи.

Раскопки экспедиции ученых

В 1987 году в Баргузин отправилась первая венгерская экспедиция в составе кинодокументалистов. Через год литературовед Кери обратилась за финансированием раскопок возможной могилы Петёфи на Баргузинском кладбище к известным и преуспевающим лицам Венгрии. Но поддержал ее начинание только владелец фирмы «Мегаморв» Ференц Морваи. Он выделил 7 миллионов форинтов на снаряжение новой экспедиции в Баргузине. Позже и правительство поддержало эти поиски, была даже создана национальная комиссия «Петёфи». В 1989 году в Забайкалье прибыла антропологическая экспедиция венгерских, советских и американских специалистов во главе с Морваи. Обнаружив останки, комиссия отправила их в Москву на экспертизу.

Сомнения и доказательства

Скелет повезли в Москву для предварительного исследования. Однако московская экспертиза поставила под сомнение правильность выводов комиссии Морваи. Российские исследователи пришли к выводу, что найденный скелет принадлежит не Петёфи, а скорее всего, это останки женщины. Морваи посчитал выводы московской экспертизы субъективными. И тогда контейнер с прахом переправили в Нью-Йорк. Парадоксально, но группа американских специалистов заявила противоположное - останки из Баргузина таки принадлежат Петёфи!
«На первых раскопках ученые пришли к выводу, что это останки Петёфи. Но были люди, которые мне не симпатизировали, сказав, что это останки женщины. Для нас это было оскорбительно, ведь столько ученых занималось исследованием, - говорит Морваи. - Поэтому, чтобы развеять все сомнения, комитет «Петёфи» провел независимые экспертизы в Швейцарии, Австрии, Америке и Китае, которые только подтвердили подлинность скелета Петёфи». Он подчеркивает, что в феврале 2015 г. институт криминальной экспертизы Китая провел независимое расследование, которое установило, что останки на 99,9% - это Петёфи.

Торжественное захоронение

Для венгров Шандор Петёфи - национальная гордость, поэт и мыслитель, олицетворение свободы.
«Он пропагандировал свободу. Именно он сказал, что все должны быть равны, без разделения на богатых и бедных, - говорит Ференц. - Работа по доказательству принадлежности останков оказалась непростой. Она стоила им 26 лет работы. Препятствия были со стороны высших властей. Но, похоже, мы уже закончили исследования. 15 апреля 2015 года в Будапеште прошла научная конференция, куда мы снова пригласили члена Венгерской академии наук. По всему миру сторонники Петёфи (их уже 11 000 человек) заявили свое участие в церемонии захоронения поэта. Многие венгры пишут письма, чтобы принять участие в этой церемонии - так для них это важно. Мы пригласим венгерское правительство без телохранителей, как символ свободы. Мы хотим, чтобы поэта хоронили не эшелоны власти, а простые люди. Ведь Шандор, его мысли и работа возвышеннее партийных работ», - говорит венгерский миллиардер.

Планы венгров

Проведя большую работу по всей Европе в поисках потомков Петёфи, у которых они взяли образцы крови, волос и костей для анализа ДНК, группа Ференца решила создать музей им. Ш. Петёфи. Также в их планах поставить памятник в Баргузине на месте захоронения Петёфи, чтобы увековечить его память.
«Мы хотим, чтобы много народа приехало на похороны и все религиозные диаспоры собрались на похоронах. В Венгрии есть композиторы, готовящие профессиональные оратории, которые прозвучат во время церемонии похорон. Петёфи был для нас революционером, борцом за независимость, и король Венгрии решил устроить оратории именно на эту тему», - говорит Морваи.
Кроме этого, американский сценарист фильма «Список Шиндлера» подготовит документальный фильм о научно-исследовательской работе, проведенной в Бурятии.
«Теперь, когда у нас на руках оригинал криминальной экспертизы, мы хотим, чтобы правительство Бурятии дало разрешение на перезахоронение Петёфи в Венгрии. Мы приглашаем на похороны людей, родственников, которые принимали активное участие в нашей работе. Я полностью оплачу расходы по перелету и нахождению в Венгрии этой группы людей. Также мы хотим выразить благодарность за работу и время, которое они потратили, показав красоту Венгрии», - завершил свой рассказ венгерский миллиардер Ференц Морваи.
www.infpol.ru

 

Опубликовано в Статья
Понедельник, 08 июня 2015 13:26

«Россия. 1900-1913»

Выставка в рамках программ «Классики российской фотографии» и «История России в фотографиях»

 

Выставка является частью уникального мультимедийного проекта музея «Московский Дом фотографии» по фотоархивации российской истории «Россия. ХХ век в фотографиях». Его цель — проследить реальный ход исторического процесса в минувшем ХХ веке, воссоздать достоверный образ событий и персоналий ушедшего времени.

Выставка охватывает самые разные аспекты жизни России в начале ХХ века — от празднования 300-летия дома Романовых до семейных праздников, домашних театров, уличных сцен... Россия, какой она была в действительности — жизнь огромной империи накануне Первой мировой войны представлена во всем разнообразии: столицы и провинции, дворцы и лачуги, роскошь и нищета, армия и мирная жизнь. Широко представлена культурная жизнь начала века: зарисовки из Московского Художественного и Мариинского театров, прием гостей в усадьбе И.Е. Репина «Пенаты» и «день белой ромашки» (день борьбы с туберкулезом), Лев Толстой в Ясной Поляне и костюмированный русский бал в Зимнем дворце, Максимилиан Волошин в Коктебеле и ХХVII Передвижная выставка в Москве. Особое внимание уделено архитектуре и городскому пейзажу Москвы, Санкт-Петербурга, уездных городов России.

Интенсивный поиск будущих путей развития человечества невозможен без понимания и осмысления уроков прошлого. История России ХХ века писалась и переписывалась не один раз. Между тем, одним из самых достоверных материальных свидетельств прошедшей эпохи была и остается фотография. Собрание фотолетописи Российского государства последнего столетия необходимого для самоидентификации с собственным прошлым, а также для обретения ценностных ориентиров, обращенных в будущее. Цель выставки — возможность непредвзято посмотреть на развитие российской истории начала ХХ века и ответить на простые вопросы «что?», «где?», «когда?». Фотографии помогают нам эмоционально пережить события дней минувших и задуматься о том, что каждый из нас является непосредственным участником создания истории своей страны. Каждая минута, проживаемая нами, становится бесценным фактом истории.

На выставке представлены около 100 работ российских фотографов ХХ века, среди которых знаменитые Петр Павлов и Максим Дмитриев, Карл Булла и Иосиф Оцуп, и одновременно фотографов-любителей, но чьи свидетельства нам также крайне важны: Софья Толстая (жена Л.Н. Толстого), Владимир Шухов (всемирно известный инженер, изобретатель, архитектор), Петр Веденисов (пианист), а также фотографии неизвестных авторов, имена которых пока еще не значатся в истории российского фотографического искусства, чему виной историческое забвение.

Интерес к истории — это интерес к деталям. Ощущение смысла собственного бытия дает знание того, как и чем жили наши родители и деды. От этого зависит и мера нашей ответственности за то, что именно увидят наши дети, смотрящие на фотографии сегодняшней жизни.

Выставка будет проходить с 10 по 30 июня
в Российском центре науки и культуры
Будапешт, 1062, проспект Андраши, 120

 

Опубликовано в Статья
Вторник, 14 апреля 2015 15:55

С днем рождения, Рингштрассе!

«Рингштрассе - это не просто венская достопримечательность. Это воплощенная история нашей эпохи. И самый красивый бульвар мира».
Норберт Кеттнер, директор Wien Tourismus

Год 2015-й Вена назвала Годом Ринга. 150 лет назад, 1 мая 1865 года, император Франц Иосиф у Дворцовых ворот своей зимней резиденции Хофбурга объявил о начале торжественной церемонии, посвященной открытию главной улицы столицы - Рингштрассе.
Вторая половина XIX столетия - бурный подъем в экономике, архитектуре, искусстве. Впервые в истории Австрии не только аристократия, но и буржуазия, простые бюргеры играют серьезную роль в общественной жизни. Вена стремительно растет. Она превращается в один из крупнейших городов Европы. Время перемен. И, как знак новой волны, опубликован приказ императора от 25 декабря 1857 года о сносе древних крепостных стен вокруг столицы, защищавших Вену с конца XII столетия.


«А на месте снесенных стен и полосы отчуждения Гладис построить настоящий европейский проспект, не хуже Елисейских Полей», - так определил будущее Вены Франц Иосиф. Через 12 лет Ринг (Кольцо) - в то время уникальный для Европы бульвар - был открыт. Еще не были достроены некоторые здания. Но уже окончательно сформировалась градостроительная концепция Ринга - замкнутого бульвара, на котором доходные дома, дворцы аристократии и крупных промышленников сменялись главными общественными зданиями страны. В то время аналогов Рингштрассе в мире не существовало. Длина Ринга - 5,3 километра, ширина - 57 метров.


И вот уже полтора столетия Рингштрассе является не только основной транспортной артерией, светским променадом, но и свидетелем главных событий в истории Австрии. В 1879 году по Рингу прошла красочная процессия в честь серебряной свадьбы императорской четы - Франца Иосифа и Элизабет. В 1908 году - торжества по поводу 60-летия правления Франца Иосифа. В 1918 году перед зданием Парламента на Ринге была провозглашена Первая Австрийская Республика. В 1938-м Адольф Гитлер проехал по Рингу до площади Героев. В мае 1945-го на ступенях Парламента на Ринге вручали советским генералам ключи от Вены...
В наше время Рингштрассе - это популярное место для всевозможных демонстраций, парадов, соревнований, фестивалей.
А еще Ринг - самый большой музей на открытом воздухе, в экспозиции которого представлены лучшие образцы стиля историзм, созданные замечательными архитекторами. Сейчас обычно прогуливаются внутри бульварного кольца в пешеходной зоне. Но по Рингштрассе все же стоит пройтись или проехать на экскурсионном трамвае и познакомиться с его главными достопримечательностями.


На углу Ринга и Обводного канала находится неожиданное для центра города сооружение, напоминающее обсерваторию. Это Урания. Здесь действительно 100 лет назад открыли первую в Австрии общедоступную обсерваторию. А еще в Урании в обществе народного просвещения читали лекции Томас Манн и Альберт Эйнштейн. Сегодня тоже читают лекции, проводят конференции. Кинотеатр Урания - главная площадка ежегодного международного фестиваля Виеннале.


Сразу за Уранией солидное здание бывшего Военного министерства со всеми атрибутами, свидетельствующими о мощи некогда огромной империи. В наше время здесь вольготно расположились три очень мирных министерства. Сорокатонный двуглавый орел и конная скульптура маршала Радецкого смотрят через дорогу на произведение лучшего архитектора в эпоху венского сецессиона Отто Вагнера - Австрийскую Почтовую сберкассу. Немного дальше на линии бывших крепостных стен памятник бургомистру Вены Карлу Луэгеру. Личность неоднозначная, но для города сделал действительно немало. За министерством же - красное кирпичное здание в стиле итальянского неоренессанса. Музей прикладного искусства и первый в мире Университет прикладного искусства. Стараясь соблюдать историческую биографию, зодчие Ринга выбирали в архитектурной палитре те стили, которые соответствовали назначению здания. Искусство всегда ассоциировалось с Италией, Ренессансом.


Когда венцы привыкли к мысли, что столица лишится стен, газеты дружно стали писать, что «освободив свои нежные руки от каменных оков», Вена должна дышать! Так у Ринга появились легкие - зеленые парки. Первым на бульваре открыли Штадт парк. Тенистые аллеи, прозрачные заводи искусственных озер, самый фотографируемый памятник города: Иоганну Штраусу-сыну. А рядом с ним смотрит на Рингштрассе Курсалон, где король вальсов в течение 14 лет каждый вечер дирижировал своим оркестром.
Вена и кафе - это синонимы. Недаром венская культура кафе и кофе занесена в Мировое наследие ЮНЕСКО как нематериальный объект. Первое кафе, открытое на новой улице, - кафе «Шварценберг» на углу Ринга и площади Шварценберг. Оно такое же сегодня, как и сто лет назад. Элегантные отели, дорогие рестораны... И так до самой Оперы. Сейчас без этого здания невозможно представить австрийскую столицу. А вначале оно подверглось всеобщему осуждению, включая императора. На сцене Оперы выступали и выступают мировые звезды. Ее история - грандиозная глава в книге, которая называется «Вена - музыкальная столица Европы». И именно в этих стенах проходит ежегодный знаменитый на весь мир Оперный бал.
На другой стороне проспекта небольшой палисадник, памятник Шиллеру на фоне Академии художеств - альма-матер многих выдающихся мастеров. Напротив, через проспект, в кресле сидит бронзовый Гете. За ним решетка придворного парка, в котором находится лучший памятник Первому гражданину Австрии - Моцарту.

Мы у Дворцовых ворот, где и началась 150 лет назад история Рингштрассе. Парадный вход в дворцовый комплекс смотрит на памятник единственной правительнице страны - великой, легендарной Марии Терезии.
Прапрабабушка Франца Иосифа сидит на троне в окружении верных придворных. А внешнее оформление площади, названной в ее честь, - это два потрясающих музея: Музей истории искусств (занесен в пятерку лучших музеев мира в номинации «Живопись») и Музей истории природы - одно из крупнейших мировых естественно-исторических собраний. На крыше последнего смотровая площадка, откуда открывается вид почти на все бульварное кольцо. Но прежде всего на Народный парк, который все называют «парк роз». Тысячи алых, белоснежных, золотистых, кремовых роз цветут напротив Парламента страны с апреля до октября.


И мы наконец-то подошли к главному зданию страны. Парламент похож на греческий храм. А перед ступенями святилища возвышается Афина Паллада - богиня мудрости и правосудия. Так Австрия подчеркнула свое стремление к демократии. Ведь Древняя Греция - родина демократии. А чтобы потомки не забыли, что такое самостоятельные города, Ратхауз (ратуша), место службы бургомистра, городское правление, напоминает грандиозный готический храм. Именно в Средние века, когда господствовал готический стиль, европейские города получили самостоятельность. Так что не следует забывать, что Вена - совершенно самостоятельное создание.

Придворный театр, Венский университет и кафе «Ландман», где можно встретить почти всех представителей Парламента. Университет в этом году тоже отмечает юбилей - 650 лет с момента его основания. Две неоготические башни церкви Обета перед парком Зигмунда Фрейда. И так дальше, дальше по зеленому бульвару до самого Обводного канала. На берегу канала нет знаковых построек, кроме, пожалуй, церкви Святого Рупрехта, которая почти не изменилась с XII века.
Но летом по вечерам на Обводном канале жизнь кипит интенсивнее, чем в пешеходной зоне. Молодежные кафе, рестораны на открытом воздухе, концерты, выставки. Пляж «Тель-Авив» - загадочное место притяжения для всех, кто еще не прожил четверть века на этой земле.

Мероприятия, посвященные Главной улице столицы, будут продолжаться до конца года. Выставки и экскурсии во всех музеях Ринга, в музее истории Вены, Музейном квартале, Нижнем Бельведере, Ратуше, Музее Зигмунда Фрейда, Университете. Концерты, парады, фестивали, арт-мессе. Уже создали специальный коктейль в честь дня рождения Рингштрассе - «Звучание кольца», который мы можем продегустировать в избранных барах города. Конечно же, в первую очередь на Рингштрассе. Праздник длиною в год начался.
С днем рождения, самая любимая улица Вены!
Екатерина ВЕРЕШ

 

Опубликовано в Статья
Среда, 08 апреля 2015 10:46

Ко Дню Победы

Приближается 70-летие Великой Победы, и русский приход Святой Троицы, как и в прошедшие годы, будет поздравлять всех ветеранов, проживающих на территории Венгрии. Ученики церковной школы при нашем приходе лично посетят ветеранов, поздравят их с праздником и подарят им подарки.

Традиционный ДЕТСКИЙ КОНЦЕРТ, посвященный ДНЮ ПОБЕДЫ, состоится в ЧЕТВЕРГ, 7 мая, в 17 часов в актовом зале русской школы (Budapest XIII, Mohács utca 21 - за универмагом KIKA, напротив станции скорой помощи).
Концерт организуется приходом во имя Святой Троицы, но выступят в нем и дети, и взрослые вне зависимости от национальности и вероисповедания - это концерт для ветеранов и всех соотечественников.

Просим всех прийти и поддержать наших ребят, показать и им, и ветеранам, что вам небезразлична история нашей страны, что вы помните всех погибших в Великой Отечественной войне.
Наш приход объявил сбор средств на приобретение подарков ветеранам и цветов для возложения венков на могилы павших воинов. Мы очень просим всех вас поучаствовать в этом благом начинании, чтобы наши ветераны смогли получить достойные подарки и ощутить заботу и внимание с нашей стороны.

Вы можете сдать пожертвования в лавке Свято-Троицкого прихода в соборе Успения Пресвятой Богородицы по адресу: Будапешт, 5-й район, пл. Петефи, д. 2. Все пожертвования фиксируются, и вы всегда сможете получить отчет о расходовании собранных средств.
Со всеми вопросами, связанными с приобретением подарков и организацией праздничных мероприятий, вы можете обращаться к
Екатерине Варади по телефону: 06 30 219 1043.

Опубликовано в Статья
Понедельник, 06 апреля 2015 10:35

Уроки истории

Лекция американского исследователя русско-еврейского происхождения в Будапеште о Миклоше Хорти.

Толкование прошлого, относящееся к периоду между двумя мировыми войнами, могло бы заставить нас осознать и обойти эту тему.

Однако в этом случае мы, вероятно, повторим те же ошибки, которые совершили в 1944 году.

 

 

Организатор вечера Геза Гече представил присутствующим Элиэзера Рабиновича, родившегося в Советском Союзе, 41 год назад уехавшего сначала в Израиль, а затем осевшего в Соединенных Штатах.

Его деда, харизматичного главного раввина Москвы, в 1938 году расстреляли, а отец много лет провел в советских лагерях и ссылке. Но 29 января 2015 г. на мероприятии клуба «Аспект» в зале заседания филологического факультета Будапештского университета им. Лоранда Этвеша («ЭЛТЕ») речь шла не только об этом.

Элиэзер Рабинович рассказал, что он начал заниматься историей венгерского Холокоста несколько лет назад и в ходе этой работы неожиданно для себя открыл фигуру Миклоша Хорти.

Американский еврейский исследователь считает, что регент имел огромное влияние на судьбу Венгрии. Элиэзер Рабинович написал об этом статью в журнале «Еврейская Старина», выходящем на русском языке в Германии, а также и в некоторых американских газетах на английском языке.

Однажды, стоя у мемориала «Ботинки на берегу Дуная», он решил исследовать историю гибели венгерской еврейской общины в Будапеште. После действий Белы Куна и его правительства венгерское общество было серьезно подвержено антисемитизму. В Венгрии перед Второй мировой войной проживало около 800 тысяч евреев. После Аншлюса (присоединения Австрии к Германии) под давлением со стороны Германии в Венгрии стали ограничивать гражданские права евреев, однако руководители венгерского государства не изолировали евреев из социальной жизни, как это произошло в соседних странах. Хорти принадлежал к тем немногим европейским политикам, которые сумели дать отпор Гитлеру даже после того, как Италия и Германия помогли Венгрии вернуть часть территорий, отошедших после решения Трианонского соглашения.

В 1944-м венгры, так же как и многие другие народы в Европе, с недоверием принимали сведения о газовых камерах в Освенциме. Хорти даже представить себе не мог, что депортированных евреев везут на смерть, а не на принудительные работы. По сей день нас шокирует то, как приняли в Венгрии так называемые «Освенцимские протоколы». Еврейский Совет во главе с Шаму Штерн неделями скрывал их от еврейского населения.

Писатель Шандор Тёрёк, христианский член Совета, неделями не мог найти ни одного чиновника, который серьезно занялся бы этим вопросом. Однако когда этот материал 3 июля 1944 года оказался в руках регента Хорти через его невестку, вдову Иштвана Хорти, урожденную Илону Эдельсгейм-Дюлаи, адмирал оказался способен к решительному действию. С помощью бронетанковой части под командованием полковника Ференца Косоруша он остановил депортацию будапештских евреев.

Томас Сэкмистер считает, что «действия Хорти были беспрецедентны в истории Холокоста: «Такого прежде не было, чтобы лидер успешно использовал угрозу военной силы для прекращения депортации евреев в лагеря смерти». Биограф продолжает: «Настолько сильны были пронацистские и антисемитские настроения у чиновничества, среди офицерства и в Парламенте, что решение Хорти в 1942-м или 1943-м согласиться на германские требования о депортации евреев наверняка означало бы уничтожение всей венгерско-еврейской общины. Но Миклош Хорти этого не сделал, будучи уверенным, что «негуманность чужда венгерскому характеру»… Под его влиянием Венгрия оставалась такой аномалией в начале 1944 г. - остров в сердце гитлеровской Европы, где подобие власти закона и плюралистического общества сохранялось в море варварства».

«Возможно, Хорти не был идеальным руководителем, но Высший суд уже наверняка отпустил ему грехи в награду за спасение почти четверти миллиона евреев. Я надеюсь, что придет время, когда и нижняя инстанция правосудия, то есть венгерский народ, тоже справедливо оценит его действия», - так Элиэзер Рабинович закончил свою лекцию, побуждающую слушателей к дальнейшему анализу.

Раймунд КЕКЕШИ
Фотографии Тамаша ТХАЛЕРА

Опубликовано в Статья
Страница 3 из 3

ПЕЧАТНЫЕ ИЗДАНИЯ

ГАЗЕТА ПУТЕВОДИТЕЛЬ
Путеводитель по Венгрии с картой
Архив Архив

РЕКЛАМА

РК НА FACEBOOK